(может – может он ?все-таки ??не ???заметил –)
потом, как бы внезапно протрезвев, Толстяк барабанит жирными пальцами по своему животу) –Уди!вительно, что я не растолстел еще больше – (и откашливается) –Ну так вот, ваше сидение в обиталище У.Тёс, или, точнее, на подступах к нему, превратилось в долгое высиживание неизвестно чего: в течение семи дней семи недель или даже семи лет –. И мне, соответственно, пришлось : !удалось тогда наесться за нас двоих, за восемнадцать часов в дороге, в поезде.
Кончиками пальцев дотянуться до цинкового дна ванночки – вычистить бы эту жгучую пыль из-под ногтей – :?может ли быть такое, что молоток вроде стал ?легче, как игрушечный, как если бы в этой лохани без воды его все-таки что-то выталкивало наверх – или как если бы сила тяготения здесь внутри-в-комнате вдруг уменьшилась : Рукоять, кажется, сама скользит навстречу моей руке – ?или: это опять лишь 1 из моих снов….. в то время как брошенная поверх прочей одежды куртка с хриплым шуршанием сползает с края ванночки И, раскинув рукава, лениво раскладывается на полу –
–!A-про-Попо Востока – (слышу я продолжение речи Толстяка, теперь опять удобно развалившегося в глубоком кресле) –Польская пословица: От убийства недалеко до кражи, от мошенничества – крошечный шажок до лжи.– Да: правильный взгляд на жизненные обстоятельства !действительно можно обрести лишь после 1-го убийства. Прежде слишком многое тебя сдерживает, препятствия всякого рода & Сильнейшее из них: сама-Жизнь, подавляющая своим могуществом. Но, стоит только убить человека, это самое могущество Жизни оказывается совсем ничтожным. Как если бы ты сорвал с Жизни маску – теперь она мерзнет, Могучая, и дрожит – И ты вдруг видишь перед собой зареванную рожицу малыша. Оленьесумочник – не 1ый & да!леко не лучший из моих мертвецов – но присмотритесь к нему – (Толстяк встает с кресла, постукивает длинными ухоженными ногтями по похожей на личину из папье-маше восковой щеке «препарированного» : потом дотрагивается большим и указательным пальцами до как бы застрявшего при попытке вывалиться наружу, покрытого серым налетом языка – И после что-то оттирает с кончиков своих пальцев, как если бы при прикосновении что-то к ним пристало. Только при !таком освещении и только !теперь то, что вывалилось изо рта мертвеца и что я ошибочно принимал за язык, обнаруживает себя – как человеческое сердце – ?или: это опять лишь 1 из моих – – :я вижу, как оно, это сердце, бьется, пульсирует – это сердце: оно !живет – –
Толстяк, оглушительно расхохотавшись, показывает на выключатель, привинченный к локтевому суставу убитого, на заметные у него под подбородком и за ушами тонкие соединительные проводки; все это «сбацано» по-дилетантски & вроде как в спешке, к тому же, чтобы вмонтировать механизм сердца в ротовую полость, Толстяку пришлось выломать у мертвого 1 зуб, задвинуть аппаратик, величиной с сигаретную пачку, в глотку & закрепить его там 1 гвоздем, забитым через эту дырку между зубами в нижнюю челюсть. В этом, как и во всей инсталляции, не чувствуется ни малейшей попытки скрыть искусственное, аппаратуру, – скорее уж такую очевидную Сделанность нужно расценивать как еще одну ступень унижения, еще одну, последнюю степень хамского надругательства, учиненного над этим мертвецом…..
