–С сердцем на языке говорить неудобно. Или вы все-таки его ?поняли, моего дорогого гостя, ?!Оленьесумочника. Похоже, сказать он мог не так уж и много. Неизменное дежурное блюдо Народной Кухни: фантас-тическое-жарево из Расчленёнки Трахомудии Лабуды[86] –, ради удовлетворения потребности в нем создавались порой весьма серьезные общественные институты :!Ах, но я этим СЫТ по горло, этим бесконечно кромсаемым рагу из потрохов. Что ж, таков Народ. Что касается этого маленького намека на мои гешефты с-ээ: переправкой за границу человеческих органов, то, надеюсь, вы на меня ?не обиделись. Мы, мой прежний=работодатель ГеДеР & я, мы=Себе тогда натырили из!рядно девизов благодаря этим мда=контрабандным кровяным консервам….. : Забирали у лохов-с-Запада их абортированные эмбрионы, и за это, как за хранение отходов….. нам же еще неслабо !платили: Понимаете: из мусора & потроховой размазни получались настоящие бабки=твердая-валюта. А чуть позже мы, ГеДеР & Йа, – вот в чем !соль анекдота – :эти=их кровяные консервы=отбросы перефасовывали & !продавали-обратно: !Тот же препарат, ну и, конечно, !снова получали за него бабки=твердую валюту. Учитесь, Модрук: Такая цель оправдывает такие средства, ибо кто со средствами, тот так и так прав & на цель ему наплевать : Как бы то ни было, в этом состояла моя повседневная работа=моя миссия. Поэтому мне было бы !искренне !жаль, если бы Оленьесумочник нарушил сейчас взаимопонимание между нами, в такой праздничный вечер. !Признай. – (И его голос вдруг звучит резко, как приказ, однако прежде, чем Толстяк договаривает слово, он, Толстяк, вновь соскальзывает к обычному своему льстивому тону – будто, скинув уличные ботинки, сунул ноги в шлепанцы; так и кажется, что он дружески хлопнул меня по плечу) –Признай-юсь вам, Модрук, что я не раз уже задавал себе вопрос: Почему, сопсно, ты Всем=этим занимаешься, этим Выслеживанием Преследованием Убийствами. – (Он останавливает механизм, сердце во рту мертвеца перестает пульсировать –, Толстяк опускает глаза, подходит, в1ые, чуть ли не вплотную ко мне И вдруг требовательно вздергивает подбородок) –И знаете, !что я себе на это ?отвечал – (стаккато его дыхания мне в лицо) –:Потому что это дает такое !ДЬЯВОЛЬСКИ ПРЕ!КРАСНОЕ САМО!ОЩУЩЕНИЕ.
Он с видимым удовольствием вновь устраивается в кресле, небрежно закидывает 1 жирную ляжку на другую, смотрит теперь прямо на меня. И ждет. Отголоски его слов орнаментально впечатываются в насыщенный тенями и пылью свет этого помещения. А между тем, к здешнему затхло-холодному горьковатому воздуху давно уже, как я чувствую, подмешивается что-то другое, что и запахом-то не назовешь, а скорее догадкой, какая может возникнуть в давно уже не функционирующих, давным-давно растерявших свои прежние запахи
Толстяк замолчал, он шумно дышит через нос, как если бы выталкивал наружу колечки сигаретного дыма – в помещении же ощущается теперь что-то наподобие черного наэлектризованного дыхания, неумолчный шум в этом бездвижном воздухе, как при медленном приближении к отдаленному водопаду все-таки уже бывает слышно
