По сути, однако, то были вовсе не анекдоты, а унылые пересказы так называемых скетчей из так называемых развлекательных телепередач, которые именно в Германии отличаются особой бездарностью (там за народное, остроумное или: ироничное принимают то, что попросту бездарно…..); такие-то истории-полуфабрикаты ОНИ теперь выкрикивали, как ненормальные, в уши друг=другу & в своем тщеславии пытались даже воспроизводить шумовые эффекты оригиналов: смехотворно вытягивали губы или перекореживали лица, превращая их в студенистые воронкообразные личины, из-за чего ИХ бледные физиономии приобретали еще большее сходство с клецкой, в которой кто-то палочкой проделал отверстие – рот. И они вообще постоянно вышептывали мычали горланили & отрыгивали свои подражания словесным отбросам, которые казались им остроумными, – или, в рабочих перерывах, сидели как в капсулах, хотя и рядом друг-с-другом: у каждого к поясу прикреплен Walkman, а из наушников – эти нелепые имитации когда-то распространявшихся через «зимнюю помощь» ушегреек как бы заключают в скобки ИХ черепа, – толчками вырывается шипение, пронизанное дребезжанием в сердечно-мерцающем ритме; такое фальцетное – на высоких тонах – и одновременно очень мощное шипение, какое бывает, если из лопнувшего центрального отопления толчками вырываются струи пара или воды –; все это прерывается лишь короткими паузами, после чего возобновляется снова: 1-&-то-же гектически спотыкающееся доходящее до гипервентиляции и затем идущее на спад ритмичное дребезжание, как если бы в этих черепах безумные=штурмовики устроили новую Хрустальную ночь и громили мозговые извилины, – в то время как сами ОНИ, эти киндермужчины, ногами&верхним-корпусом, дыханием&дрожанием подыгрывают дребезжащему ритму. Но эти длящиеся и длящиеся, накладывающиеся друг на друга приступы синтетической отрыжки из-за своей механической регулярности & перманентности кажутся совершенно чуждыми всему человеческому (ибо такая жажда разрушения & такая ярость, будь они человеческими, рано или поздно исчерпались бы) и вызывают ассоциацию скорее с роботом-разрушителем или с ЯРОСТЬ-машиной, которая, если ее однажды запустить, будет до тех пор с неумолимой свирепостью продолжать свою мозгодробительную работу внутри человеческих черепов, пока кто-нибудь не отключит источник питания, либо пока мозги не будут уничтожены полностью, – либо, в самом простом случае, пока не закончится рабочий перерыв. Во время этой добровольно предписанной себе мозгодробительной акции лица под наушниками напоминают морды быков, когда те ссут : умиленный&пустой&самозабвенный взгляд; легкая-печаль&моно-тония были специально изобретены, чтобы продержаться в неприветливой повседневности, они постоянно приукрашиваются & вдалбливаются в головы, так что из всего этого образуется тайный, то есть: примитивный код – строго ограниченный набор слов шуток & звуков; код этот позволяет людям, с его помощью уже настроившим себя на «детский» лад, стать жителями особого=их-собственного мира, который, хотя и располагается у границы другого, внешнего мира, состоящего из страха & забот & боли, похоже, существует без-проклятия-старости, без-страхов & без-обязательств, и его жители могут, если пригнутся, вместе со своим бэби-языком & бэби-музыкой пребывать в некоем Вечнобытии в качестве маленьких детей, в бесконечно длящемся, неизменно согревающем их единстве с другими такими же липкоротыми засранцами, которым, по сути, дозволяется&прощается всё, любая-жестокость&любая-распущенность; то есть это существа, пользующиеся почти неограниченным правом….. на недуманье и всякие гадости. И все-таки, как если бы ОНИ сами инстинктивно ощущали недостаточность своих звуковых атак, ОНИ всегда, когда эти атаки достигали кульминации, присовокупляли к ним еще и другую, отвечающую их акционистским = их подлинным потребностям кульминацию в форме 1 угрожающе & с-грохотом захлопнутой двери, 1 ящика, опрокинутого или разбитого пинком либо кулаком, 1, после спрыгивания с крыльца, удара ногой в крепком спортивном ботинке по камню дереву железу бетону – или по любому предмету & по любой площадке, которые в такой момент могут подвернутся ИМ, жаждущим грохота гула & эмоциональной-разрядки. А после опять все сначала, опять все та же шарманка с тупой=народной «Силой-через-Повторение»[12], любимой этими вечными детьми, проявляющейся и сейчас, когда они соединились с жителями поселка, – на сей раз под фальшивой этикеткой Общение; но только сила эта всегда обретается за счет более слабых, всегда опирается на тех, кто и так уже в проигрыше, и так уже ущемлен – & на самом деле предполагает тот же образ мыслей & исполняет ту же функцию, что пароль на военных маневрах: обеспечивает допуск в их круг, в их сообщество & иерархию, позволяет им всем опять, в очередной раз, с уверенностью почувствовать : Мы все составляем целое. – И каждое празднование окончания рабочей недели, которое я до сих пор здесь наблюдал, было по сути ничем иным, как удлиненной рабочей паузой, с добавлением разговоров об их-работе….. которые велись с особым жеманством, свойственным пролетариям-в-белых-воротничках, когда каждый что-то из себя строит, изображает & претендует на обладание неповторимой индивидуальностью. Павлины Шульцы, распускающие хвосты: Не приводящая ни к чему болтовня, как что изменить, улучшить, как прямо сейчас заполучить то или иное вспомогательное средство – !настоящие инструменты & !безупречные машины, не этот старый хлам….. И как каждый, если бы только он делал на своем месте то, что там нужно делать, и делал по своему разумению, мог бы тратить вполовину меньше сил – :такого рода габитус, в таких масштабах, я знал до сих пор только по определенным, недобровольно-комичным фильмам периода социалистического реализма; & вот Сегодня&Здесь: на !Западе=в том лоне, где зародился социализм, уже после смены определяющих символов, мне довелось наблюдать, как габитус этот внедряется в реальность…..
