Запах у пятого сына Феанаро был почти такой же, как у самого Мастера, только чуть слабее. Хуан бесшумно следовал слабо освещенными коридорами с полукруглыми потолками, окнами-бойницами и редкими чадящими факелами по стенам. Он шел на этот запах, сладковатый, теплый, отдающий мускусом, горячей кровью и каленым железом, пока не очутился у входа в приемный покой Наместника Ородрета. За тяжелой кованой дверью слышался его негромкий мелодичный голос:
— …но пойми, я не в силах помочь, кузен. То, о чем ты просишь, выше моих возможностей, кроме того, я никогда бы не пошел на участие в подобной подлости…
— Кого ты называешь подлым, слабохарактерный глупец?! — послышался в ответ мощный мужественный голос Курво. — Я знаю, что ты можешь это сделать, и я заставлю тебя мне помочь, клянусь Эру!
— Кузен! Ты забываешься! — возмущенно воскликнул Ородрет.
Весь превратившись в слух, Хуан приник к двери.
— Даже владей я такой магией, я бы не согласился применить ее! Твои оскорбления и злость здесь бессильны!
— Это ты, Артаресто, похоже, забыл, чем все вы обязаны мне и моим братьям. В течении столетий мы удерживали осаду, обеспечивая мирную жизнь и процветание королевствам Белерианда. Как же быстро забываются былые заслуги!
— Мои братья также, как и твои, держали осаду Ангбанда, не забывай.
— Твои братья — герои. Они пали в битве с Врагом, пока ты отсиживался здесь, в тылу, за их спинами, — бросил в ответ Курво. — Пойми, сейчас у нас появился шанс сделать все так, как надо! Объединиться с Тинголом, собрать большой подготовленный отряд и попытаться вырвать у него камни! Без них он ослабеет, и мы сможем восстановить осаду!
— Но при чем тут Леди Лютиэн?!
— Если ты дашь мне облик этого распроклятого атана, я приду к ней, скажу, что чудом сбежал с Острова Волков, что хочу пойти с ней к ее папаше, попросить воинов, чтобы всем вместе отправиться в Ангбанд.
— Она обладает более сильной магией, чем та, что мне доступна, и увидит твою истинную личину.
— Может быть, и увидит… но не сразу… — зловеще-медленно проговорил Курво.
— Куруфинвэ Атаринкэ, — возвысил голос Наместник, — я предвижу, что ты замышляешь недоброе по отношению к этой деве! И причиной тому не только сильмарилы… Не так ли? Предупреждаю, я не стану потакать твоим грязным намерениям!
— А ты что, ревнуешь? — Казалось, Курво намеренно дразнит Ородрета, насмехаясь над ним. — Я-то знаю, ты и твой братец давно не прочь, чтобы у кого-то из настоящих мужчин появились на ваш счет грязные намерения.
Сказав это, Курво расхохотался и продолжил.
— Никак тот адан, с которым ушел Артафиндэ, и за которым бегает наша лесная принцесса, намекнул ему, что при случае мог бы оказать высокочтимому королю Нарготронда желанную услугу, ахах-ах!
Повисла пауза. Должно быть, Ородрет покраснел от смущения и гнева. Через дверь Хуан не мог видеть его лица, но почувствовал волну жара, исходившую от фигуры правителя.
— Вон отсюда. — проговорил тот холодно и отчужденно. — Убирайся, или я позову стражу. И учти, завтра же на городском совете я подниму вопрос о вашем с Туркафинвэ выдворении из города.
— Я все тебе припомню, кузен! — прорычал Курво, пинком распахивая дверь, так что Хуан едва успел бесшумно отскочить от нее и улечься в неосвещенный угол коридора.
Этот маневр, однако, не спас его он злобного взгляда, брошенного на него братом Хозяина.
— Шпионишь? — презрительно спросил он и, не дождавшись ответа, спешно скрылся в боковом коридоре.
***
Сумерки сгустились над башнями нарготрондского дворца-крепости. Уходящее солнце окрасило небо у горизонта в тревожный алый цвет. Охваченный беспокойством за Госпожу, Хозяина и Курво, Хуан серой тенью скользил среди колонн крытого перехода, связывавшего западное крыло крепости с ее центральной башней. Это был единственный путь в восточное крыло замка, где томилась взаперти в покоях Хозяина полюбившаяся ему Госпожа.
«Ночью что-то случится…» — думал Хуан. И это что-то, как ему мнилось, не сулило ничего хорошего. Напротив — следовало быть настороже.
С часто колотившимся сердцем он вбежал в коридор восточного крыла и сразу же помчался к полуприкрытой двери хозяйских покоев. Не раздумывая, Хуан толкнул головой дверь и ввалился внутрь освещенной горевшим камином и переносным настольным светильником приемной-столовой.
Госпожа вскрикнула. Она стояла, прижавшись к дальней стене, стараясь не дышать от напряженного волнения, вызванного присутствием Хозяина, сидевшего в кресле у камина.
— Это всего лишь Хуан, — насмешливо улыбнулся Хозяин при виде запыхавшегося и тоже обеспокоенно оглядывавшегося по сторонам Хуана. — Он нам не помешает. Скажи, что ты желаешь отведать на ужин, и я тут же прикажу принести это, — обратился он к Госпоже.
Та молчала, отвернув от него прекрасное лицо и полу прикрыв глаза. Хозяин поднялся, чтобы плотно закрыть дверь. Хуан решил занять всегдашнее место у камина.
