Она пронзительно рассмеялась, и я снова ощутила, что бессильна дать ей отпор. Оливия так и стояла в дверях, и от ее лица молоко бы скисло. Джордж подошел к ней и, положив руку на талию, зашептал что-то на ухо. Я остро ощутила себя незваной гостьей, которая нарушала странную, неестественную близость брата и сестры, поэтому отвела взгляд, а когда снова посмотрела — Оливии в дверях уже не было.
— Не обращай внимания на мою сестру, — попросил Джордж, доставая из буфета хрустальный бокал и наливая себе выпить. И добавил, будто это что-то объясняло: — Она не очень хорошо ладит с незнакомыми людьми.
— Вы, должно быть, очень близки, — ляпнула я, хотя вовсе не собиралась говорить ничего подобного.
— Близнецы, — ответил он, и я улыбнулась, как будто поняла все, что он хотел выразить одним этим словом.
— Кстати, меня зовут Анна Батлер. — Я поморщилась, пытаясь водрузить ногу на подушку.
— Конечно. О, позволь мне, пожалуйста… — Он бросился ко мне и осторожно поднял мою ногу, подкладывая под нее подушку. — Кстати, я знал это. — Он одарил меня озорной улыбкой, от которой сердце снова бросилось вскачь. — А еще у тебя очень красивая улыбка.
Естественно, от этого замечания мои губы расплылись в еще более широкой улыбке, и я густо покраснела. К моему облегчению, в библиотеку зашел дворецкий и объявил, что приехал доктор Линч. Слава богу, потому что я больше ни минуты не могла вытерпеть наедине с Джорджем. Из-за его непринужденной манеры общения я словно превращалась в глупую девчонку.
— Вам повезло, что я был поблизости, — крикнул доктор Линч из коридора. — Где пациент?
Джордж поднялся, чтобы привести его. Быстрый осмотр подтвердил то, что я уже и так знала: кость цела, но я определенно потянула лодыжку.
— Нужно держать ногу приподнятой в течение недели и прикладывать холодные компрессы, — сообщил доктор Линч, а потом предложил отвезти меня домой в своей карете.
В суматохе я совершенно позабыла, что доктору нужно будет заплатить за визит. Отец, конечно, будет сильно удивлен.
Я покинула дом куда менее романтично, чем попала в него, потому что доктор настоял, чтобы они с Джорджем с двух сторон взяли меня под руки, а я оперлась на них, как на костыли. Без особых церемоний они усадили меня в карету, но, когда доктор пошел в дом за саквояжем, Джордж взял меня за руку.
— Надеюсь, ты простишь мою семью за те неприятности, что мы тебе причинили, — мягко проговорил он.
— Тут нечего прощать, — ответила я.
— Ты очень добра. Я рад, что ты не держишь зла, потому что, если бы не лошадь моей сестры, мы с тобой не встретились бы сегодня. Это было бы непростительно.
Щеки у меня вспыхнули, и это свело на нет все попытки выглядеть невозмутимой. Я услышала, как дворецкий желает всего доброго доктору Линчу: наше с Джорджем время подходило к концу. Он так и держал меня за руку, а потом поднес ее к губам и поцеловал запястье прямо над перчаткой. Жест был исполнен такой нежности, что мне показалось, будто я сейчас упаду в обморок.
Доктор залез в карету, и его появление грубо вернуло нас к реальности. Когда мы выезжали из Торнвуда, мне потребовалась вся сила воли, чтобы не оглядываться. Улыбаясь про себя, я думала о том, что план Оливии провалился: может, она и сбила меня нарочно, но в итоге я сблизилась с Джорджем. Только это имело значение.
Хотя наш маленький домик был всего в четверти часа езды от Торнвуд-хауса, я чувствовала себя так, словно побывала в другом мире. И все-таки, покидая его, я не могла не вспомнить ту горничную из Корка, про которую рассказывала Тесс. Слухи улеглись довольно скоро для такой маленькой деревушки, как наша, но, скорее всего, потому, что горничная уехала из Торнвуда буквально в тот же день. Я провела полдня с мастером Джорджем и с уверенностью могла сказать, что он не дурной человек. Наверное, бедняжка совсем отчаялась, раз решила обвинить его в столь ужасных вещах, да поможет ей Бог.
Когда карета доктора подъехала к ферме, я вдруг увидела наш дом другими глазами. Хотя стены побелены к Рождеству, да и зимой у нас довольно чисто, он все равно выглядел серым, лишенным элегантности Торнвуд-хауса. От стыда за такие мысли мне стало дурно.
Мама выбежала нам навстречу, встревоженная появлением кареты доктора.
— Что случилось? — с трудом спросила она, поджав губы.
— Все в порядке, мама, — пробормотала я, но доктор Линч на весь двор объявил, что я потянула лодыжку. Он помог мне выйти из экипажа, и я с грустью вспомнила, как мастер Джордж носил меня на руках.
Меня усадили на скамеечку подле камина, и Билли принес табурет, чтобы я могла поставить на него ногу. Мама открыла старую жестянку, стоявшую на комоде, и спросила у доктора, может ли она заплатить частями.
— Не нужно, миссис Батлер, все уже оплатил мастер Джордж из Торнвуд-хауса.
Я смотрела в окно, пока мама взглядом прожигала дыру у меня в спине.
— В следующие несколько дней нужно поберечься, не переносить вес на ногу. Еще я посоветовал юной Анне холодные компрессы — они уменьшат отек, — и с этими словами доктор уехал к следующему пациенту.
