Боб замолчал. Кора смотрела ему в глаза. Что-то ей подсказывало, что он не врёт и, что, именно в нём она найдет союзника.
– Это всё?
– Всё, если не считать тебя. Что тут произошло?
– Ладно, Боб, – Кора опустила ружьё, понимая, что со вторым гостем ей повезло, куда больше, чем с первым – Я расскажу, что тут произошло, но только с одним условием.
– С каким еще условием?
– С таким условием, что ты пообещаешь поверить мне.
Боб принял её условие без раздумий. Для того, кто помешан на комиксах, это было не очень сложное обещание.
Рассказ девушки начался со звонка Фреда Джонсона и закончился тем, что он видел собственными глазами меньше часа назад. Они сидели в светлой кухне размером с две квартиры Боба за круглым столом из красного дерева.
Кухня разделялась на две половины длинной буфетной стойкой. В одной половине помещались: необъятная газовая плита, над которой свисали кухонные ножи и тесаки для рубки мяса, холодильник, раковина и висячие шкафы. Другая половина со столом выполняла роль столовой.
Перед Бобом остывала кружка кофе, к которому он так и не притронулся. Из приоткрытого окна с видом на кленовую улицу доносилось веселое чирикание воробьев.
После рассказа Коры весь мир в глазах Боба свернулся до размера этой кухни и полноватой девушки с рыжими волосами. Все гипотезы о черном ящике терпели крах.
Прошло уже секунд двадцать после того, как она закончила, а Боб до сих пор ничего не сказал в ответ. Вопросы, о которых он так много думал, многократно размножились. Боб словно совершил гиперскачок в пространстве-времени. Он, как и Кора, отныне находился в совершенно другой Вселенной. Долгий немигающий взгляд встревожил Кору. Она испугалась, что очкарик впал в кому.
– Боб?
Он взглянул на Кору потерянными глазами.
– Только не говори, что не веришь! – с надрывом отчаяния воскликнула Кора. – Ведь ты веришь мне?
Историю Коры паренек воспринял не так, как должен был принять любой нормальный человек. Все дело в том, что большую часть жизни непризнанный демиург с улицы Кракен проживал в вымышленном городе Хелграде, где очеловеченные им выдры изо дня в день боролись со злом во всем его изощренном проявлении.
Боб не просто поверил каждому её слову. Внезапно весь вымышленный им мир, существующий в рисованных комиксах, нашёл в устах Коры некое не придуманное продолжение. Рассказ рыжей стал для него самоочевидной истиной.
«Конечно, они никакие не террористы», думал он. «Они адепты тайного суда, о котором никто ничего знать не должен. И как это я раньше не додумался!»
Вот почему первые его слова для Коры были полной неожиданностью.
– Я не совсем понял про эти золотые кадры. Ты видишь людей как-то по-особенному?
Карие глаза за линзами очков горели странноватым блеском, и Кора поняла, что её тайна попала в нужную цель.
– Да, Боб, вижу, – улыбнулась она.
– Они светятся или что-то в этом роде?
– Нет, внешне они просто люди.
– Тогда, что ты видишь?
Кора замолчала, подыскивая сравнение.
– Ну, это как …у влюбленных людей, – начала она объяснять не очень уверенно. – Понимаешь, когда кто-нибудь влюблен, по нему это сразу видно. Это видно обычным людям, без всякого дара. Я хочу сказать, у влюбленных ничего там, конечно, не светиться, но они как бы становятся лучше…. чище. Становятся без примесей. Это я и называю золотым кадром.
– Тебя судили за то, что ты фотографировала влюбленных людей? – Боб имел ввиду те тридцать семь жертв, попавших в объектив Коры Ипсвич.
– Нет, ты не понял. Совсем не обязательно, чтобы они были влюблены. Это же просто аналогия. Я не знаю, что происходит внутри этих людей. Я вижу следствие этого. Я ловлю момент. Я же фотограф.
Кора встала с табурета, прошла к буфету, вытащила из подвесного шкафчика бутылку текилы, налила в стакан на два пальца и выпила одним залпом.
– Они прикончат меня, – сказала она грустно, как человек ждущий сочувствия – Где я найду этого синдика?
Боб смотрел в кружку с остывшим кофе и молча размышлял о ситуации, в которую попала рыжая девушка. Вскоре взгляд наткнулся на часы, висевшие над кухонным проходом. Заметив, что время уже близится к полудню, он подскочил, одним махом осушил холодный кофе и, к полному недоумению Коры, воскликнул:
– Я должен вернуться!
– Что? – спохватилась взвинченная Кора. – Куда?
– В Струну.
Она в отчаянии схватила его за рукав.
– Выходит, ты не поверил мне?
– Ты не поняла, я хочу тебе помочь.
– Как же ты хочешь мне помочь, если убегаешь?
– Если я не вернусь, меня уволят! – объяснял он уже у парадной двери. – Тогда я уже никак не попаду в Струну! А если я не попаду в небоскреб, то мы никогда не узнаем, где искать этого синдика!
– Да… ты, наверное, прав – согласилась взволнованная Кора. – Значит, ты вернешься?
– Обязательно, – пообещал Боб.
– Боб, если ты не вернешься, мой призрак будет преследовать тебя вечно.
– Знаю. Потому и вернусь.
С этим он распахнул дверь и вышел навстречу августовскому солнцу.
Обещая вернуться, Боб и не подозревал, что сдержит слово так скоро. Он сделал всего три шага от парадной двери, а после встал, как вкопанный, схватился за горло и рухнул на зеленый газон.