Судья Клои знала, что по негласному этикету он не имеет права ей отказать. Он понимал, что предстоит работенка. Возможно, самая необычная за всю его жизнь.
– Вы хотите, чтобы я нашёл вашего раскольника? – напрямую спросил Кугуаров.
Последнее слово вызвало на губах женщины тень печальной улыбки.
– Найти его не самая сложная задача, – сказала она, глядя на почти добитую бутылку рома. Длинные наманикюренные пальцы соприкасались с краем стола так, словно она собиралась встать:
– Вы же знаете, случай беспрецедентный. За всю историю суд не знал распада до завершения цикла, – внезапно она сверкнула глазами и её голос стал холодным, как иней в октябре. – Боск был рожден гордецом. Тем, кого мы призваны истреблять. Но он избранный, как я, и досточтимый Фред Джонсон. И то, что делается одним из нас, то ложиться на каждого. Мы в ответе за нашего гордеца.
Кугуаров отодвинул стакан с ромом в сторону. Пить он больше не хотел. Ситуация оказалась сложнее, чем он предполагал.
– Когда завершается цикл?
– У нас осталось двадцать четыре года. Через двенадцать лет должен состояться следующий суд.
– Вы не вынесли ни одного оправдательного приговора… – догадался островитянин. – Синдик ушел именно тогда, когда его роль стала незаменимой. Вы хотите, чтобы я не нашёл, а именно вернул его…
Кугуаров встал из-за стола, отошел на мгновение, снова вернулся за стаканом и залпом осушил его.
– Вы наша последняя надежда, – вдруг снова заговорила судья Клои – Если мы егно не найдем, ход вещей будет нарушен. Что сделает Создатель со всеми нами, если мы отклонимся от правил игры?
Затворник отвернулся от собеседницы и долго смотрел в сторону океана.
– Боск может вернуться лишь по прямой просьбе осужденного, – начал он вслух озвучивать свои мысли. – Вам нужен грешник, который смог бы выжить после укуса палача. Только такой человек способен вернуть синдика.
– Это возможно?
Мозг Собирателя Мостов за двенадцать секунд просчитал все возможные варианты исходов событий и выбрал единственный возможный.
– Да …– наконец, ответил он. – Такая возможность есть.
У судьи Клои отлегло от сердца.
Кугуаров попросил подождать минутку, и ушел в прохладную тень своей виллы. Скоро он вернулся с австралийским журналом трехгодичной давности, на страницах которого велась хроника светской жизни.
– Вот, – развернул он таблоид на столе. На глянцевой странице была статья о местном миллиардере и его баснословных капиталовложениях в безумные идеи в области геронтологии.
– Вы предлагаете судить магната Чейни Саренса? – судья Клои удивленно вскинула бровь.
– Не его. Я предлагаю вам судить доктора Маркуса Янга. Вы выдвинете ему обвинение не позднее и не раньше тридцать первого августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года.
Слова Собирателя Мостов означали, что с этого момента он вступил в игру. Отныне судьба суда Большой инквизиции по большей части зависела от его решений.
31 августа, 2010 год
Доктор Янг вскрыл чужой конверт, который считал своим, 31 –го августа утром. В тот самый момент, когда Кора Ипсвич разбила кружку с горячим кофе перед ногами Фреда Джонсона. Старик просидел в кресле неподвижно до наступления ночи. Все это время его револьвер был направлен на запертую дверь. Фотографии места злополучного захоронения, ставшие в глазах старика роковым знамением, ясно предупреждали его о скорой расправе. Незадолго до полуночи, в последний час лета, так и не дождавшись своих убийц, доктор Янг переоделся в серый костюм, накинул старомодный поношенный плащ и покинул квартиру.
Спустя еще десять минут старик стучался в облезлую коричневую дверь с двумя медными семерками. Он еще раз сверил адрес на конверте и постучал снова. За дверью слышались приглушенные вопли из телевизора.
Доктор Янг достал из кармана револьвер и изо всей силы пнул по двери. Та распахнулась настежь без особого сопротивления.
Натан свалился с дивана на пол. Банка пива в одной руке, пульт в другое и полное недоумение лицо, какое бывает у людей, которые не ожидают гостей в полночь. На пороге вырос плотный старикан в сером плаще. Дедок направлял на мальца ствол тяжелого револьвера. Коротко стриженные седые волосы и широкие плечи выдавали в докторе Янге больше военного, чем ученого.
– Сиди там, где сидишь! – прорычал он. – И руки подними!
Натан решил, что его грабят. Видимо кто-то пронюхал, что в квартире спрятано десять штук. Надо сказать, что большую часть этой суммы он успел потратить: квартплата, долги, кое-что для доджа. Кроме того, накануне у старого знакомого он приобрел некоторые сведения о том, какого рода замки установлены в офисах Струны. Сегодня ночью они с Бобом собирались обсудить детали операции, вот только друг почему-то запаздывал.
Взлом двери не произвел на Натана должного впечатления. Ограбления на улице Кракен были обычным делом. Девять из десяти таких преступлений обходились без выстрелов. Натан не собирался отдавать кому-то деньги только потому, что у того имелось оружие.