Глаза вернулись к экрану, как будто рядом не стоял разъярённый вооруженный огнестрелом старец с бешеным взглядом. В телевизоре ожившие мертвецы Сэма Рейми всё больше наседали на Брюса Кемпбела. Натан не хотел пропускать любимый эпизод.
Доктор Янг закрыл за собой дверь и подошел ближе. Натан послушно сидел на полу с приподнятыми руками и досматривал сцену из фильма ужасов. Взбешенный ученый никак не ожидал столь вялой реакции на свою свирепость. А в тот момент он был действительно свиреп. Он вполне мог спустить курок.
Старик подошел телевизору сзади и, не отпуская револьвера, осторожно сбоку взглянул на экран. Затем снова посмотрел на мальца, но тот не среагировал. Тогда доктор Янг выдернул шнур из розетки.
– Какого! – с досады воскликнул Натан. – Тут же сейчас самое интересное!
Только сейчас, вблизи, он заметил в старике нечто необычное для его возраста. Вне всяких сомнений ему было далеко за шестьдесят. На сухом лице, как на лакмусовой бумаге, проступали следы старения: седая щетина, бесконечные морщины, водянистые затравленные глаза с синими разводами от бессонных ночей. Однако его комплекция, движения и даже коротко стриженые волосы, странным образом, выдавали в нем атлета. Всякому было очевидно, что доктор Янг пришел воевать.
Старик не оценил пофигизм мальца и выстрелил в диван. В квартире прогрохотало так, что у обоих на пару секунд заложило уши. Он выстрелил, чтобы сопляк вышел из транса или где он там находился. Натан мигом вжался в диван и забыл о зловещих мертвецах.
– Кто ты? – спросил старик Янг уже более спокойно.
– Кто я!? – парень дал волю возмущению – Я тот, кому ты испортил диван, псих старый!
Доктор Янг пнул телевизор. Старый друг Натана разбился насмерть на множество толстых осколков.
– Ты что творишь!? – заорал Натан – Ящик то тут при чем!?
Двенадцать лет в докторе Янге созревал зверь. Годами его терпение раздувалось внутри, как раковая опухоль. Сегодня ночью она дошла до критических размеров. Освобожденная ярость вконец убила интеллигента-ученого и разбудила зверя.
– Заткнись, щенок!
Старик достал из внутреннего кармана стопку фотографий с негативами и швырнул веером в лицо сопляка.
– Твоя морда? Я вас всех, твари, выведу на чистую воду!
Натан узнал себя на фото. Ситуация осложнилась. Значит, бешеный дед пришел не за деньгами. Следующая пуля вполне могла разнести ему голову. Нужно было сохранять спокойствие.
– Ты ошибся, старик, – Натан больше не кричал. – Откуда у тебя это?
С трудом сдерживая гнев, доктор Янг глубоко вздохнул, но его ноздри раздувались, а глаза будто палили лазером.
– Откуда!? – в негодовании прохрипел он. – Я покажу откуда!
Он сделал шаг к Натану и с размаху ударил по молодой мордашке тяжелой сандаловой рукояткой револьвера. Из носа хлынула кровь.
– Отвечай, кто ты? – потребовал старик.
– А кто нужен? – Натана сдерживал лишь револьвер, который был в десяти сантиметрах от его лба. Кровь текла по верхней губе и капала на пол.
– Большая Инквизиция, – свирепо произнёс старик.
Натан подумал, что он ослышался.
– Что?
У него было лицо человека, который находится в абсолютном неведении о происходящем. Возможно, такая реакция спасла ему жизнь, поскольку именно в этот момент доктор Янг впервые допустил, что он может ошибаться.
Старик медленно опустился на пол, прислонившись спиной к платяному шкафу. На полу их разделяло битое стекло.
– Нет… – устало произнес старик. – Не может быть. Где сделали эти снимки?
– Павильон в Кристи, – без злобы ответил Натан. Он сидел теперь с закинутой головой и поминутно хлюпал расквашенным носом.
– Но это пустыня Моко…
– Ты ошибся, старик. Это декорации.
– Так ты паршивая модель?
– Был ею около десяти минут.
Старик в отчаянии схватился за затылок.
– Нет! – он закачал головой. – Я не мог ошибиться! Кто сделал фотографии?
– Я её почти не знаю.
Старик снова направил дуло в сторону Натана.
– Кто?
– Сказал же, не знаю. Её зовут Кора. Это всё.
Зато доктор Янг теперь знал, кого надо искать. Щенок мог быть просто пешкой в хитрой игре.
– Ты отведешь меня к ней.
Он не просил. Он приказывал.
– Я не …
– Ты отведешь меня к ней! – стальным голосом перебил его старик.
31 августа 2010 года
Два дня – ничтожно малый срок для решения проблемы Коры Ипсвич. Боб понял это еще до того, как стал невольным пленником дома-тюрьмы. Но теперь, когда его собственные движения ограничились стенами шикарного особняка, время утекало гораздо быстрее.
Каждая прошедшая минута приближала казнь девушки. Боб не знал, что сделает палач с посторонним. Может, тоже казнит заодно. Или, что возможно хуже, ему придется просто беспомощно наблюдать за работой мясника. В любом случае Боб оставался джентльменом. Он постарался убедить Кору, что их судьбы отныне тесно переплетены и что палач, вне всякого сомнения, не ограничится одной жертвой.
– Разве ты не понимаешь? – очкарик мерял шагами холл и эмоционально жестикулировал. – Мы теперь в одной лодке! Я знаю слишком много, чтобы меня оставлять в живых!