— Не смей! — голос Кадима задрожал от внезапной ярости. — Это было тридцать лет назад. Тридцать! Ты тогда ещё за материнскую юбку держался!
— А ты до сих пор держишься за свою ошибку! — парировал Аш-Шариф. — Двенадцать человек погибли тогда. Двенадцать! Из-за твоего доверия к чужакам.
Самира подняла руку, прерывая перепалку:
— Хватит. Это не помогает нам принять решение.
Но Аш-Шариф не унимался, теперь обращаясь прямо к ней:
— Я знаю, почему ты колеблешься. Ты слишком устала. Ты хочешь поверить, что есть лёгкий путь, что можно просто остановиться и перестать бежать. Но это иллюзия.
На лице Самиры мелькнуло что-то — боль? гнев? — и тут же исчезло за маской спокойствия.
— А ты слишком любишь звук своего голоса, Аш-Шариф, — проговорила она тихо. — Особенно когда рассказываешь другим, чего они хотят, и почему они не правы, хотя сам никогда не был на их месте.
В шатре повисла тишина, тяжёлая, как мокрый песок. Это была не просто дискуссия о тактическом решении. Это были годы невысказанного, сложные отношения, разные взгляды на жизнь племени. Горячий спор, но утомлённый — как вечер после долгой ссоры.
Назир не выдержал. Неожиданно для самого себя он поднялся и вышел, не говоря ни слова. Никто не окликнул его, не попытался остановить. Возможно, они даже не заметили его ухода.
Назир выходит. Компас.
Он сел прямо на песок, там, где соль смешивалась с ним, образуя странную, блестящую корку. Вдалеке высились соляные гряды — белые, словно кости какого-то исполинского существа, погребённого веками.
Компас был при нём — Назир взял его перед тем, как пойти на совет, не осмелившись явиться без инструмента, который был единственным оправданием его присутствия там.
Теперь он положил компас на ладонь, рассматривая его с усталым автоматизмом. Медный корпус, потёртый от прикосновений. Стеклянная крышка, под которой виднелся миниатюрный кристалл, похожий на каплю застывшей воды. Магнитная стрелка, способная улавливать что-то невидимое для человеческого глаза.
Он активировал прибор, проведя пальцем по круговой канавке на краю. Кристалл мягко засветился, стрелка дрогнула и указала в сторону лагеря — точнее, на бурдюки с водой, сложенные у центрального шатра. Правильная реакция. Компас работал как положено.
Назир начал калибровку — на практике это означало настроить инструмент так, чтобы он «игнорировал» небольшие источники воды вроде бурдюков и реагировал только на крупные подземные резервуары. Это была кропотливая работа, требующая сосредоточенности и точности.
Когда настройка была завершена, он поднял компас, ожидая, что стрелка укажет в сторону лагеря Детей свободы — туда, где, по словам Мансура, находился большой подземный источник.
Но стрелка не двигалась.
Назир нахмурился. Покрутил компас, проверяя, не заклинило ли механизм. Нет, всё работало гладко. Он сбросил настройки и начал калибровку заново, ещё тщательнее, чем прежде. Каждый шаг, каждое движение выверено до миллиметра.
И снова — ничего. Стрелка лишь слабо подрагивала, не указывая ни в каком определённом направлении.
Это могло означать только одно: большого источника воды, на который должен был реагировать компас, больше не существовало.
Назир почувствовал, как холодная дрожь пробежала по позвоночнику. В пустыне источники не исчезают за одну ночь. Если только…
Он бросился обратно к шатру совета, ворвался внутрь, прерывая оживлённую дискуссию. Все головы повернулись к нему, глаза расширились от удивления. Самира поднялась на ноги, Аш-Шариф положил руку на рукоять ножа — рефлекторное движение при неожиданной угрозе.
— Компас не видит источник, — выдохнул Назир. — Что-то случилось.
Маленькая делегация пересекала соляную гряду в полном молчании. Назир, Самира, Аш-Шариф и ещё двое воинов из племени. Утро уже перевалило в день, солнце жгло немилосердно, но никто не жаловался, не просил отдыха.
Когда они приблизились к месту, где должен был стоять лагерь Детей свободы, то увидели активное движение. Палатки сворачивались, оборудование грузилось на повозки. Лагерь готовился к отбытию.
В центре стоянки зияли пустые колодцы — не вырытые в песке ямы, а настоящие инженерные сооружения с укреплёнными стенками из какого-то металлического сплава, с системой помп и шлангов. Сейчас они были совершенно сухими, дно покрыто трещинами, как старая кожа.
Мансур заметил их приближение и вышел навстречу, в сопровождении Лейлы и нескольких стражников. Он улыбался, но в его глазах читалась настороженность.
— Приветствую, — сказал он, слегка поклонившись. — Не ожидал вас так скоро. У вас уже есть ответ на наше предложение?
Самира проигнорировала формальности:
— Вода исчезла, — сказала она прямо, глядя Мансуру в глаза. — Наш компас больше не показывает источник здесь.
Мансур слегка приподнял брови, потом кивнул, словно услышал что-то ожидаемое:
— Да, вода закончилась. Мы выкачали всё, что было доступно. Оценка запасов оказалась… преувеличенной.
Он сказал это так буднично, словно сообщал о незначительной технической детали. На лицах племени отразился шок. Даже Аш-Шариф, ожидавший подвоха, казался потрясённым.