Соблазны Снежной королевы полностью

Мы вернулись в гостиную, и я, чувствуя, как трясутся руки, изо всех сил старалась овладеть собой. Невельсон подал мне папку с бумагами, я села на край дивана и попыталась сосредоточиться на чтении, но это мне совершенно не удавалось. Перед глазами стояла синевато-белая рука в прорези клетчатой сумки, и от этого видения было невозможно избавиться. А в голове билась одна-единственная мысль – нужно как можно быстрее убраться из этой квартиры, под любым предлогом встать и уйти, убежать, скрыться.

– Знаете, Лайон, у меня был тяжелый день, – начала я осторожно, – не могу сосредоточиться. Если вам не очень срочно, то не могли бы вы дать мне день-другой на ознакомление? И вкратце сказать, чего именно ждете от меня?

– Это не очень срочно, можете взять бумаги домой, – отозвался Невельсон, – я хотел, чтобы вы посмотрели, все ли правильно оформлено в комиссии по сносу старых и ветхих зданий. Я не очень хорошо знаком с вашим законодательством по этому вопросу. Ответ можете дать к концу недели.

Я в буквальном смысле слова выдохнула – сейчас я заберу папку и уйду отсюда и уже в безопасном месте решу, что делать с полученной информацией. А документы… Ну что ж – посмотрю, не рассыплюсь.

– Тогда я, с вашего позволения, пойду. – Я встала с дивана и направилась в прихожую, но Невельсон вдруг перехватил меня и взял за руку.

От прикосновения горячих пальцев мне стало не по себе, а он, пристально глядя мне в глаза, проговорил:

– Я надеюсь на вас, Варвара.

– О, не волнуйтесь, я сделаю все, что возможно, можете на меня рассчитывать, – затараторила я, чувствуя, что говорю излишне громко и быстро, что может навести Невельсона на какие-то подозрения. – Не провожайте меня, я хочу прогуляться. – И с этими словами я буквально выскочила за дверь и, не дожидаясь лифта, пошла по ступенькам вниз.

Услышав, что дверь за мной захлопнулась, я почувствовала себя немного лучше и почти бегом вылетела из подъезда, только на улице позволив себе перевести дух.

Домой пошла все-таки пешком, малолюдными переулками, и всю дорогу напряженно соображала, что теперь делать. Я не судебно-медицинский эксперт и не могу с точностью сказать, принадлежала ли увиденная мной конечность женщине или мужчине. Но какая разница, когда у человека на балконе хранится такое?! Откуда это могло там взяться, если Невельсон не причастен? Ну не на хранение же взял, в самом же деле! Кроме того, на улице еще достаточно тепло, а значит, скоро запах разлагающегося тела почувствуют соседи. Следовательно, Невельсон должен будет как-то избавляться от него… Не исключено, что он уже делает это – сумка слишком мала для того, чтобы в нее вошло тело целиком. Господи, о чем я думаю?! А главное – о чем я думала, когда вообще пошла к нему домой?! Если он поймет, что я видела, то постарается избавиться и от меня. Я дура, идиотка, безмозглая, тупая идиотка! Собственноручно подвергнуть себя такой опасности – это надо уметь… Туз меня прибьет… О, кстати! Туз же! Мне куда проще поехать сейчас к нему, чем идти в полицию. Меньше всего на свете я хотела быть замешана в уголовном деле – только этого не хватало! А Туз наверняка подскажет решение. Кроме того, ему только на руку такой компромат на Невельсона – этим в прямом смысле убойным аргументом он сможет прижать его и выжить с вожделенного участка на набережной.

Я решительно остановилась на Пятницкой у японского ресторана и подняла руку, останавливая такси.

Туз был не один, и мое появление у него радости не вызвало.

– Ты стала слишком часто являться ко мне, – пробурчал он, – это может показаться кому-то странным. Чего молодой женщине делать у старика, если она ему не внучка? Посиди пока в гостиной, сейчас тебе чай принесут, я дела закончу. Не спрашиваю, торопишься ли – раз явилась не вовремя, сиди и жди.

– Я не тороплюсь.

Да и куда мне торопиться? Вдруг меня в собственном дворе уже поджидает Невельсон с топориком для рубки мяса? От собственного черного юмора мне стало не по себе, и я потихоньку позвонила Славе, попросив его подъехать к дому Туза, но в квартиру не подниматься – не хватало еще, чтобы старик понял, что я куда-то вышла без телохранителя. А так я совру, что Славка был со мной, только ждал на улице – как сейчас.

Чай мне принесла домработница, молча поставила чашку и вазочку с печеньем и вышла, успев, однако, бросить в мою сторону неодобрительный взгляд. А Туз-то, похоже, прав – она явно что-то крамольное обо мне думает. Да и наплевать, если честно. Зато я знаю, что в этой квартире мне, по крайней мере, ничего не угрожает, чего я не могу уже сказать о своей собственной.

Чай оказался вкусным и не очень горячим, печенье – имбирным, и я с удовольствием съела пару штук. Наконец в прихожей раздались мужские голоса, и я поняла: Туз провожает посетителей.

Он вошел в гостиную и уселся за стол напротив меня, сложил на белой скатерти руки, изборожденные вздутыми синими венами, и спросил: