и часового ангела догнав,
как для молитв, подъятыми глазами,
я прошептал: «О Господи!» От звёзд
шёл снег в лицо. Луна была и стужа.
И было видно, как летящий нёс,
укрыв крылом, отторженную душу.
Мимо луны в холодной, чистой мгле
дозорный ангел пролетел над ночью.
Ещё на холм и взгляд с него короче
так стала жизнь на утреннем холме.
〈2〉 (под загл. «Начало поэмы» и без посв.)
5: А в комнат[е] в роскошных волосах
после 12:
[С ушедшим есть о чём поговорить,
хотя б о том, что не о чем с живыми,
хотя б о том, о чём великий гид
рассказывал, бродя в засмертном Риме[78].
Хотя б о том, что вот уж два вчера,
два зимних дня пяти четверостиший,
два дня, как не хочу я умирать,
хотя б о том, что снег и пышен.]
14: моей души печальность освещает,
16: Чадит свеча, которую несу
24: лес чуть шумел. Луна светила сбоку.
после 24: [Чтобы подняться на ландшафта горб,
я руку удлинил обрубком ветки.
Гигантский раня палкою сугроб,
я нёс свечу. Огонь мотало ветром[79].]
после 28: [Лесничества полуночный ландшафт
соперничал покоем с небесами,
и часового ангела догнав,
как для молитв, подъятыми глазами,]
IV. Набросок продолжения (отдельный лист. На обороте первые две строки ст-ния «Хорошо на смертном ложе…», № 82):
Над текстом:
V. Возможно, к «Началу поэмы» имеют отношение и следующие два не поддающиеся датировке наброска (отдельный лист):
См. записи в дневнике РП от 20 января 1968 г.: «Лёник прочел „Вступление к поэме“. А в комнате в роскошных волосах лицо жены белеет на постели. Лицо жены, а в нём её глаза, и чудных две груди растут на теле»; и от 21 января: «Л. стал писать продолжение Начала поэмы. Про сомнамбул. Я ему сказала, что должно быть интересно, когда стихи такие длинные, или уж ворожба, как в Пасмурном парке 〈№ 6〉. Хотя про стихи[80] плохого слова не скажешь, наоборот — хорошее».
Всё меньше мне друзей среди живых. — Парафраз строк из «Евгения Онегина»: «Иных уж нет, а те далече»; ср. также строки Е. А. Боратынского: «Далече странствуют иные, И в мире нет уже других» («Судьбой наложенные цепи…»), П. А. Вяземского: «Как много сверстников не стало» («Смерть жатву жизни косит, косит…»). Ср.: «Чьи мою обгонят души, Богом взятые к себе?» (№ 77); см. № 121 и примеч. Твоей души пространство… — Ср.: «пространство души» (№ 6); «душа равна пространству» (№ 274); «пейзаж души» (№ 269, 273, 274). Горит свеча, которую несу на верх холма. — См. примеч. к № 46. Луна ещё желтела, холм разделив на тёмный склон и белый. — Ср.: «И нету сил перешагнуть черту, что делит мир на свет и темноту» (№ 57). Поставленный вершиной на колени. — Ср.: «На вершине холма опускаешься вдруг на колени!» (№ 276); «На вершине холма, на коленях» (№ 3); «нас вершина холма заставляет упасть на колени» (№ 46).
86. «Светло в Таврическом саду…»
СБ, с. 121. — Недат. авт. маш.
5: [в] просторной вечера больниц[е]
Ст-ние датируется по записям в зап. кн. № 8 (с. 6 и 7):
Таврический сад — пейзажный парк, разбитый вокруг Таврического дворца в Санкт-Петербурге; с весны 1967 года ЛА с женой жили неподалеку. Геба опрокинет нам кубок божьего питья… — Аллюзия на ст-ние Ф. И. Тютчева «Весенняя гроза».
87. «Душа не занимает места…»
Транспонанс. [Ейск], 1979. № 3, с. 51 (фрагмент в статье С. Сигея «Путешествие провинциала в Ленинград…»); полностью — ПЛА, с. 169–170. — Недат. авт. маш. На об. листа: «Кто любит всех, тот любит и себя» (возможно, заключительная строка ст-ния?).
Датировка по записи в дневнике РП от 12 марта 1968 г.: «Л. пишет стихи:
