Такие кровати нашлись в платной палате, куда нас перевели после обхода врачей. Я удостоился нескольких возмущенных взглядов (у одного из медбратьев обнаружился качественный фингал под глазом), но работали здесь профессионалы, так что претензий у меня к ним не было. Адель же для осмотра перевозили куда-то на каталке. Меня за ней следом не пустили, оставив ждать. А потом все же новая палата, куда нас поселили на ближайшие сутки.
В палату Адель вернулась уже на своих ногах, но при этом выглядела очень бледной.
– Ты почему сама ходишь? – Возмутился я, подскочил к ней и довел до кровати.
– Врач сказал, что надо ходить, – сообщила она.
– Я поговорю, – я направился к двери палаты.
– Не надо. Завтра нас уже выпишут и можно будет восстанавливаться дома, – удержала она меня от необдуманных поступков.
– И меня выпишут? – Этому я обрадовался. Но ведь Адель нужен присмотр.
– Да. Кажется, мы тут всем изрядно надоели, – она усмехнулась. – Охрана в коридорах, постоянный контроль… Тем более, что у меня операция прошла хорошо, никаких осложнений больше не выявлено.
– Это хорошо, – кивнул я и перебрался на ее кровать. А что? Аделаида – моя законная жена, так что мое желание находиться как можно ближе к ней более чем понятно.
На следующий день нас действительно выписали из больницы. Еще до завтрака, чему мы тоже обрадовались, так как больничная еда лично мне приелась хуже горькой редьки. Жена моя, кажется, тоже была рада покинуть казенные стены и оказаться дома. Да пока в квартире, которую мне оставила Людмила. Сестра все документы на меня оформила, так что квартира теперь принадлежала мне, но я все же прикупил еще одну жилплощадь в доме неподалеку. Вдруг Адель тут совсем не понравится и придется переезжать?
– Ой, приехали, – встретила нас Ирма Захаровна, которую посоветовала мне нанять Златкина домработница.
Гоша, привезший нас домой, аккуратно поставил наши с Адель вещи к стеночке и спешно ретировался по своим делам.
– Здравствуйте, – Аделаида принялась стаскивать с себя верхнюю одежду.
Я кивнул домработнице, присел на корточки и расстегнул сапожки на ногах жены и помог снять.
– Я завтрак накрою, – засуетилась женщина.
– На поднос, – велел я и проводил Адель до комнаты. Открыв дверь, нахмурился. – Где твои вещи? – Уточнил.
– Я в другой спальне жила, – сообщила мне она.
Я поджал губы, закрыл дверь и укоризненно на нее посмотрел. Хотя, если честно, то я не заморачивался с местом своего пребывания, а потому мои вещи равномерно распределились по всей квартире. Домработница могла и не знать, какая комната моя.
– Идем к тебе. Пока будем жить там, – решил.
Всю следующую неделю я старалась не свалиться в какую-то накатывающую волнами хандру. Василий мне, конечно, скучать не давал совершенно, но ощущение собственной неполноценности не покидало меня ни на секунду.
– Идем гулять, – заглянул он в спальню, где я сидела и читала.
Я кивнула и отправилась одеваться. Самочувствие у меня уже было хорошее, так что я начала подумывать о том, чтобы выйти на работу (меня же там пациенты ждут), но Василий четко заявил, что мы официально болеем, а потому никакой работы до полного выздоровления. Спорить мне не хотелось, а потому я не стала возражать. Вот только… в последнее время мне уже вообще ничего не хотелось. Все решалось за меня, делалось помимо моей воли. Подумаешь, еще и любимым делом заниматься не дают. У меня от меня самой, кажется, остался только кот Васька и все.
Выйдя на улицу, муж кивнул одному из «мистеров Смитов» и повел меня в сторону парка, что находился через дорогу. Последние три дня он каждый день меня туда выпроваживал, но почему-то с каждым днем смотрел на меня все с большим беспокойством. Я же не понимала, что его не устраивает. Я же не спорю, подчиняюсь, веду себя максимально незаметно, чтобы не вызывать у него отрицательных эмоций.
– Вот вы где? – Прервала нашу прогулку Злата Пална, которая держала за руку сына. – Мы к вам в гости заехали, а вы тут прогуливаетесь, – обвинительно заявила она.
– Адель надо гулять, – отозвался ее брат.
Злата прищурилась, оглядела меня и недовольно поджала губы.
– Вась, бери Платошу и дуйте вон на те горки, – велела она непререкаемым тоном. – Там еще горячий шоколад рядом продают.
– Вообще-то…, – начал было Василий, но был остановлен предупреждающим взглядом сестры.
– Васька, ты мое терпение не испытывай, – прошипела она. – Бери племянника и дуй развлекать его, раз жену нормально развлечь не можешь, – последнее было уже похоже на рычание. – И чтобы час вас обоих в моем поле зрения не было.
– Мам, а в тире пострелять можно, – махнул мальчишка рукой куда-то за горку.
– Можно, – милостиво кивнула она. – Василий! – Повернулась она к моему мужу.
Шабалов закатил глаза, поцеловал меня в щеку и, прихватив племянника, умчался в указанную сторону. Я только в след им растерянно смотрела.
– Теперь ты, – Злата Пална повертела головой, осматриваясь по сторонам. – Ага! Идем в кафе, где ты мне все расскажешь.
– Что расскажу? – Не поняла я, но следом за женщиной потянулась.
