Конечно, тогда словесность была величественной и священной, ибо она была гражданственной: она внушала любовь к законам, к родине, к равенству, ко всему, что правильно и достойно восхищения, и отвращение к несправедливости, тирании, ко всему, что пагубно и ненавистно. А искусство писателя состояло не в том, чтобы приукрашивать блестящими и изысканными выражениями ложные или легковесные мысли, или вообще отсутствие таковых, но в том, чтобы стиль имел ту же силу и простоту, что и нравы, чтобы говорить так, как думаешь, как живешь, как сражаешься. Тогда словесность была окружена почетом, ибо она его заслуживала. Стало привычным уважать людей, которые делили со всеми общие труды и трудились еще и тогда, когда другие отдыхали; которые выделялись среди других граждан особым талантом; предупреждали о надвигающихся издалека опасностях; читали будущее в книге прошлого, использовали свои знания, опыт, память ради спасения страны; будучи столь же доблестными, как и другие, но более просвещенными, служили родине делом и словом. Поскольку эти люди были достойны уважения, то и занимали почетное место в обществе, становясь магистратами, законодателями, полководцами. Так продолжалось до тех пор, пока сохранились добрые установления, пока среди людей не было иного неравенства, кроме неравенства их заслуг и пока таланты, труд и целомудренная жизнь позволяли гражданину достигнуть всего, чего он вправе желать. Вскоре же, когда жадность, изнеженность, жажда власти и другие доводящие человека до крайности пороки исказили добрый порядок и извратили республиканский строй, когда несколько людей разделили между собой все, когда происхождение и богатство были поставлены превыше законов, когда народы начали продаваться и покупаться, когда низость одних и наглость других объединились, затем чтобы бедность и добродетель пребывали безвестными и презираемыми, тогда словесность оказалась вынуждена замкнуться в себе и сделать самое себя источником славы и орудием мщения. Тогда-то, более чем когда-либо прежде, люди стали жить исключительно ради словесности. Поскольку у них была отнята честь добрых деяний, они утешились, обретя славу тех, кто хорошо говорит. Писатели с пламенным красноречием напоминали о прошлых порядках, обрушивались на современные пороки, стараясь быть полезными хотя бы грядущим поколениям, оплакивали родину и, будучи не в состоянии освободить ее с оружием в руках и при поддержке своих приверженцев, изливали свое бесстрашное негодование на бумаге и порой, быть может, заставляли краснеть рабов и угнетателей.
