Но когда я присмотрелся ко всему этому ближе, оказалось, что эти истины не менее опасны и ненавистны, чем другие; ибо когда мы определяем, что значит писать хорошо и что значит писать плохо, почти невозможно, чтобы множество плохих писателей не узнали себя; и читатели, которые одновременно являются авторами или имеют друзей-писателей, одобрят в ваших советах лишь то, что они сами или их друзья делают или могут сделать. Все остальное или оскорбляет их, будучи выше их разумения, или вызывает смех как вещь бредовая; кроме того, если вы полагаете, как и следует, единственными основаниями хорошей литературы благородство души и свободу мысли, то навлекаете на себя ненависть всех тех, чья жизнь и чьи писания исполнены подлости и раболепия, а также всех тех, кто платит им за это унижение, ибо и те, и другие чувствуют, что их презирают. Таким образом, что бы вы ни говорили, вашей правдой, часто бесполезной, вы неизбежно наживаете себе врагов. Тем не менее я решил поверить голосу моей совести, который твердит мне, что намерение быть полезным всем, не вредя никому, будет ясно видно по незамысловатой простоте этого сочинения и что такое намерение дает мне право предпринять этот труд: ибо я уверен, что никогда не пожелаю ни богатства, приобретенного ценой свободы, ни дружбы государей и вельмож, или приближения к ним, ни похвал отдельных лиц, ни зачисления в какой-нибудь музеум[577] академию или другое ученое братство, ни, наконец, никаких королевских или литературных премий; ибо я твердо решил никогда не находиться там, где мысль не свободна, не знать иного водителя, кроме разума, иного предупреждения, кроме требования справедливости, иного покровителя, кроме закона. Я смогу, насколько мне позволят мои способности, искать правду, не таясь, найти ее, не затемненную предрассудками, коих у меня нет, и сказать ее так, что ни корысть, ни расчет, ни опасения не уменьшат моей искренности и не заставят меня молчать. Я не пожелал даже, чтобы более достойные соображения остановили мое перо. По этой причине я воздержался от дружбы с некоторыми честными, заслуженными людьми, другом коих быть почетно, а слушателем — полезно, поскольку иные обстоятельства или отличные от моих понятия заставляют их поступать или думать иначе, чем я. Дружба и непринужденная беседа требуют По меньшей "мере совпадения принципов. Без этого бесконечные диспуты вырождаются в ссоры и приводят к озлобленности и взаимной неприязни. Кроме того, мне было бы горько предвидеть, что мои друзья с неудовольствием прочтут то, что я всегда собирался написать. Потому у меня оставалось только это средство избежать, написав то, что я хотел, упрека в коварстве и неблагодарности; ибо одно из двух: или дружба препятствует вам сказать то, что вы считаете правдой, или, если вы всегда говорите правду, вас обвиняют в неучтивости и называют человеком невыносимым, грубым, над которым общество не властно, а дружба не имеет никаких прав.

Таковы мотивы и цель этого сочинения. И поскольку то, что хорошо сказано в двух словах, нельзя сказать лучше в трех, а хорошая книга — не та, что говорит все, но та, что заставляет много думать, я лишь изложу мои основные идеи, не развивая их до конца; я дам читателю возможность самому додумать многое: и, охотно ограничив себя пределами моих способностей, я изберу стиль не приукрашенный, но ясный; буду не страстным и увлекательным, но понятным и убедительным; буду стремиться не столько к блестящему и многословному красноречию, сколько к энергичной и содержательной краткости: и я буду доволен, если этот труд покажется скорее слишком сжатым, нежели слишком длинным и если достойные мыслители одобрят его цель, тон и принципы; если моя лаконичность породит в них некоторые сожаления, а мое сочинение побудит их создать нечто более прекрасное и если они скажут, что к моему труду можно многое добавить, но невозможно что-либо из него изъять.

<p><strong>ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ СТАНИСЛАВУ-АВГУСТУ, КОРОЛЮ ПОЛЬСКОМУ, ВЕЛИКОМУ ГЕРЦОГУ ЛИТОВСКОМУ</strong></p>

Сир

Г-н Маццеи вручил мне медаль — почетный дар Вашего Величества. Он также дал мне знать, сколь благосклонно Вы отнеслись ко мне, сочтя достойным перевода на польский язык мое сочинение “Уведомление французам”, опубликованное несколько месяцев тому назад[578].[579]

Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги