Лебрен, зовущий нас на берег милой Сены,Пока завистный рок воздвиг меж нами стены,И ты, Бразе, как я, ловящий сей призыв,Ты, без которого я был бы сиротлив;С тех пор, как род людской, покорливый Пандоре,[385]Узрел в ее руках сокровищницу горя,Что лучше дружества нам, смертным, припаслиУчастие небес и милости земли?Ах, если кто-нибудь его познать и может,10 То это мы: Амур нас мучит и тревожит,Отравленной стрелой сердца пронзая нам, —А дружба льет на них целительный бальзам.Без провожатого, без друга, одинокий,Влекомый красотой, когда приходят сроки,Краснеет юноша, робея, и над нимСтрасть торжество свое справляет; он, томимКоварством, в коем нет отрады и в помине,Дает себя увлечь обманчивой пучине!Как часто будет он, отвергнутый, готов,20 Рыдая, обвинять в неверности богов!Как часто будет он в унынии бессонном,Гонимый бурею и споря с аквилоном,От рифа к рифу плыть, не находя руки,Протянутой к нему средь горя и тоски!Но счастлив, кто спасет от гибели беднягу,Кто, берег указав, вдохнет в него отвагу,Кто из его души изгонит яд невзгодИ к дружеской груди несчастного прижмет,И безрассудную любовь его развеет,30 И упования внушить ему сумеет!Какая в дружестве таится благодать:Покой и жар души — все другу отдавать,Готовясь что ни миг пожертвовать собою,Быть всюду рядом с ним и жить его судьбою!И если небеса благоволят простымМоим молитвам и желаниям моим, —Смирюсь: пускай волна, несомая Пактолом,[386]Пренебрежет моим сухим и скудным долом;Пусть Лувр, для преданных исполненный щедрот,40 За награждением меня не призовет,Пускай Урания,[387] презрев мое мечтанье,Мне в пальмовом венце откажет и в признанье,Но пусть мои друзья, моей судьбы оплот,Со мной разделят жизнь, оплачут мой уход;Пускай сии мужи, великая когорта,Кого в Историю вписала Слава гордо,Не гением своим — сердечностью самойИ добротой души поделятся со мной;Пусть оживут у нас в сердцах, как символ веры,50 Святого дружества античные примеры.И если отсветом древнейших образцовСвой разум вдохновить любой из нас готов,И ежели они, так широко прославясь,Вдохнули нам в сердца возвышенную зависть, —Ну что ж, последуем и мы по их стопам:Пусть дружество, как им, подарит счастье нам.С Цитерою простясь,[388] так некогда ГорацийСумел до берега безбурного добратьсяИ руку помощи Тибуллу протянул,60 Чтоб в горестях любви утешился Тибулл.Да, дружба исцелять умела, как лекарство,И чары Лесбии,[389] и Кинфии коварство;Утешился стихом вергилиевым Галл,Когда под бременем скорбей изнемогал.Вот сердцу моему пример для подражанья!Овидий, как ты был несчастен в дни изгнанья!Не потому, что сонм властителей отвергТвоих плаксивых строк лукавый фейерверк,А потому, что там, вдали, забытый миром,70 Ты одиноким стал, отверженным и сирым.Не знал ты ни одной спасительной души,Что утешала бы тебя в твоей глуши!Нам это не грозит, И что бы ни случилось —Богов ли гнев, владык ли громкая немилость —Пред их неистовством мы не опустим взор:Пойдем, рука в руке, судьбе наперекор.Пускай жестокий рок терзает нас порою:Гнетущий, он — один; нас, непокорных, — трое.Друг другу верными останутся сердца80 И в схватке роковой не дрогнут до конца!Друзья! Лишь дружество всего на свете стоит —Пусть даже Аполлон всех нас не удостоитПочета быть в числе избранников своих,Чарующих покой пермесских рощ густых,Что из того? Они пример нам преподали,И мы за ними шли, мы их словам внимали,Когда блаженство в свой их принимало храм, —Их самый лучший лавр пришелся впору нам.Любой из их венцов мог нашим стать по праву,90 Мы тоже от небес прияли страсть и славу,Питает нас, как их, познанья чистый ключИ так же светит нам искусства ясный луч.Без брата Полидевк не воссиял бы мируА без Патрокла бы Ахилл забросил лиру.[390]Вергилий до того любил друзей своих,Что Нисом[391] стать мечтал для каждого из них.Да что я говорю? Лебрен, мой друг, не ты лиИх пламенем пылал, когда ты на могилеРасина-младшего[392] заставил петь навзрыд100 Ту лиру, что живил когда-то Симонид?[393]А ты, анахорет, любитель Гесиода,[394]Певец, что поглощен законами природы,Двенадцать замков нам являешь напоказ,В которых год свои сокровища припас, —Бразе! Моя душа твердит твои напевы,Которые звучат во славу чтимой девы:Ее не тяготит времен круговорот,И большую красу ей старость придает.Кто сердцем черств, пускай нам не твердит напрасно110 О чувстве, что ума потугам неподвластно:К чувствительным сердцам взывать напрасный труд,Когда слова твои от сердца не идут.Кто верно передаст черты оригинала,Коль их не видел глаз, рука не осязала?Но тот, кто вглубь себя всецело погруженИ душу лицезрит, как чистый эталон,Тот опаляет нас огнем одушевленьяИ сообщает нам к прекрасному стремленье,И страсть, воистину заветный сердца плод,120 Влагает в звучный стих, исполненный красот.Любовь, чувствительность — вот дар, что мы лелеемС тех пор, как он с небес похищен Прометеем.И кто не знал любви, вскипающей в груди, —От Каллиопы тот внимания не жди.Так! Дружество, любовь, поэзии усладаСуть вдохновения прекраснейшие чада.Единым гением порождены на светВсе трое — верный друг, влюбленный и поэт.Их добродетели да будут нам примером!130 А Бавий с Мевием, Зоил, Гакон с Линьером[395] —Им было суждено не ведать сих страстей,Жить без возлюбленных и не иметь друзей.В иных достойно все — манеры, убежденья,Но сей высокий дар им не дан от рожденья;Хоть сообщат они стихам высокий строй,Но чувство уснастят блестящей мишурой, —И скука просквозит в улыбках нарочитых,Но ум отвергнет их, любовь разоблачит их.Судите, дрогнут ли возлюбленных сердца140 От песен, что едва ль волнуют и певца?И тот, кто холоден в своем служеньи музам, —Покорствует ли он священной дружбы узам?Герои! Вы иной пример являли нам —Вы ей на алтарях курили фимиам:В античном дружестве хочу исток постичь яАфинской доблести и римского величья!Был мудрым Лелием возвышен Сципион;[396]О пантеон друзей! Никокл и Фокион,[397]Ликург,[398] отдавший жизнь за честь родной державы,150 Где добродетели ценились выше славы.Друг — это полубог! Сульпиций и Варрон,Брут, Аттик и Помпей, Катон и Цицерон![399]Да, суждена была возвышенная страсть им —Объединенные и славой, и несчастьем,Они оплакивали тень былых свободИ в дружбе черпали защиту от невзгод.Когда б не дружба, где, в каком уединеньи,Мудрец бы находил желанное спасенье, —Когда развратный Рим людей на бойню влек160 И скиптром насаждал свирепость и порок;Когда тиран карал[400] усердье и отвагуИ мстил за рвение к общественному благу;Когда изгнание, тюрьма, кинжал и ядУтихомиривали ропщущий сенат?Соран, Сенецион, и Рустик, и Трасея[401] —Сыны античности! И въяве, и во сне яВас вижу всех, друзья, и каждый был готовПогибнуть, но не стать одним из подлецов,Что в трусости своей клевещут и доносят,170 И рабски фасции за господином носят.[402]Я вижу, как среди бесчинств и черных делРазгулу мерзости кладете вы предел;Как твердою стопой, следов не оставляя,По морю клеветы идете вы, являяПри свете факела, что предками зажжен,В сем мире низостей возвышенный закон.О дружба! Будь же к их примеру справедлива —Пускай их имена обогатят архивы;Развей над нами ночь; приди, приди и к нам,180 Родив соперников сим дивным образцам.Пускай сии мужи нас к славе подвигают,Пусть добродетели над Францией сияют:Пускай их радостный и страстный хоровод,Ниспосланный тобой, вослед тебе идет!Искусства оживи, верни им прежний гений,А злобу с завистью гони из их владений;Почиют в пошлости искусства без тебя,Но возвеличатся с тобою, возлюбяТвое могущество, твое прославив имя, —190 Сам Плутос, бог богатств, одушевится ими,Все станут праведны — и знать, и низкий люд:Коль чтим сам человек, то и таланты чтут.Да, в древней Греции царю был гений равен:И Александр был чтим — и Апеллес был славен.[403]И Фидий[404] там ваял и смертных, и богов,И за Гомера спор вели семь городов.[405]И мы, друзья, и мы, бесстрашно, час за часом,Взыскующие лавр, завещанный Парнасом,Мы можем в сонм войти великих сих имен —200 Да будет дружбою удел наш осенен!А там, когда умрем, пускай же в мире этомНавеки наш союз останется воспетым;То, что писали мы, сердечных истин свод,Пускай пребудет с тем, кто дружбою живет.Пусть новые друзья, затепливши лампаду,Найдут у нас в стихах опору и отрадуИ пусть уверуют, что, подражая нам,Оставят свой пример грядущим временам.
