“Не гибнет под серпом незрелый колосок,И лето целое струится в лозах сок:Нальются грозди невозбранно;Я тоже юностью цвету и красотой,Хоть все вокруг томит тревогой и тоской,Мне умирать еще так рано.Пусть стоик радостно зовет, встречает смерть:В слезах надеюсь я, что просветлеет твердь,Поникнув, я воспряну снова.10 Придут другие дни на смену горьким дням!Всегда ли даже мед бывает сладок нам?Всегда ли море не сурово?Безбрежная мечта в моей груди живет.Напрасно надо мной навис тюремный свод,Меня надежда окрыляет.Бездушного ловца так избежав сетей,К широким небесам проворней, веселейПуть Филомела устремляет.И мне ли умереть? Ни в чем моей вины20 И не было, и нет, и безмятежныМои, спокойно пробужденье.Привычке хмуриться на время изменя,Все улыбаются здесь, глядя на меня,Почти на грани возрожденья.Дорога долгая не тяжела ничуть!Из вязов молодых, что окаймляют путь,Лишь первые я миновала.На жизненном пиру мгновение одноЯ побыла,[442] едва пригубила вино,30 Не выпив полного бокала.[443]Вслед за весной моей пусть жатва настает.Как солнце, обойти хочу я небосвод,Все торжество увидеть года.Я украшаю сад, блистая на стебле,И вовсе не хочу, склонясь к сухой земле,Запомнить лишь лучи восхода.О, смерть, не торопись! Прочь, прочь ты уходи;Ступай утешить тех, кто страх таит в груди,Кому наносит совесть раны.40 Меня ж манит любовь, и Музы мне поют,Благословенный ждет в тени дерев приют.Мне умирать еще так рано”.Так, грустным узником когда я был, мояВсе ж лира, пробудясь, звучала;[444] слушал яНевольницы той голос юный,И, сбросив тяжкий гнет томительных часов,Слова преображал в мелодию стихов,И простодушно пели струны.Быть может, кто-нибудь в иные времена50 Услышит песни те и спросит, кто она,Печальным их взволнован ладом.Дышали грацией ее черты и речь,И станет дни свои, как и она, беречьТот, кто окажется с ней рядом.