– Их не осталось. Но там возле входа какая-то хрень появилась. Вроде как в воздухе пятно огроменное, сиреневым светится. И не обойти никак, чтоб не задеть.
– А что будет, если задеть?
– Не проверяли. И вам не советуем.
– А вот я как раз хочу проверить! – вышел вперед молодой парень с «Никелем» наперевес. – Мож, это такая оказия, в которой куча гостинцев лежит!
– Смотри, чтобы от тебя после этого куча чего-нибудь не осталась, – скривила в усмешке губы Анюта.
– Вот что, – дождавшись своего звездного часа, подошел к спорщикам Околот. – Незачем молодыми жизнями рисковать. Я свое уже пожил, я и пойду. Вы ведь меня все знаете, – обернулся он и к остальным зрителям, – так что уж всяко, надеюсь, не подумаете, что я гостинцы себе загребу, коли они там есть.
– Да кому они теперь нужны, те гостинцы! – выкрикнул кто-то. – Менять-то на них нечего.
– А ты что, бумажки не читал, которые везде развешены? – спросили его из группы «зрителей» – Пишут, вездеход теперь какой-то будет гостинцы забирать.
– Верьте вы больше тому, что написано! Какая-то психичка развлекается!
– Так, все! – прикрикнул Околот. – Прекратили базар! Нужны гостинцы или не нужны – то дело второе. А первое – проверить, что это за пятно. В лицей то и дело кто-нибудь залезает, а зачем чтобы люди зазря гибли? Так что если не выберусь – заколачивайте вход и большими буквами напишите, что там опасно.
И Околот решительно направился к входу в лицей. Распахнул дверь – и шагнул внутрь.
Сочинителю вдруг – к месту или нет – вспомнилась его старая садюшка:
Папа ходил на собрание в школу, Не досмотрев суперматч по футболу. Злым очень был он потом на сыночка, Даже пришлось пересаживать почку.
Васюта отчего-то думал, что Силадан выпрыгнет в то самое окно, через которое выбирались и осицы. Но нет, тот буквально через пару секунд вывалился из пятого окна справа от входа, в котором тоже не было стекол, зато снаружи под ним рос небольшой кустик, на который и приземлился бывший полковник, из-за данного «амортизатора», вероятно, и выбрав именно это окно.
Если бы сочинитель не был в курсе происходящего, он бы ни на мгновение не засомневался, что это невесть как переместившийся сюда Околот, так четко все прошло и настолько были похожи друг на друга двойники. Конечно же, не возникло сомнений и ни у кого из собравшихся, почти все лишь одновременно охнули. А Силадан, вскочив на ноги, бросился к ближнему от него мужчине и заорал на него, размахивая руками:
– Ты зачем меня вытолкнул?!
Мужчина растерянно заморгал. Но тут и Силадан, обернувшись к окну, а потом вновь посмотрев на ошарашенного бедолагу, приподнял кепку и почесал лысину:
– Прости… Там был другой ты…
– Что?! – загомонил народ, подбираясь ближе к Силадану. – Какой еще другой?.. Околот, ты как так быстро-то?.. Это та самая оказия так сделала?..
– Тихо! Тихо! – замахал поднятыми руками бывший полковник. – Сейчас все расскажу, хотя и сам еще не все понял. Но сдается мне, понял я, что это за сиреневое пятно: я через него побывал в будущем! И встретил там его, – указал он на по-прежнему моргающего мужчину. – А он мне такое поведал!.. Короче, все тут у нас уже через месяц будет путем. А может, и раньше, я так и не успел узнать, в котором дне очутился, но листья еще были зелеными, так что еще этим летом точно. Именно нынешним, а не через год – через два, потому что вот, – коснулся он дырки на рукаве того самого моргуна, – я эту прореху запомнил, она точно такой осталась, ни больше, ни меньше, и заштопать он ее еще не успел.
– Так что у нас тут путем-то будет, Околот? – зашумели вокруг. – Давай рассказывай!
– Да я мало что узнать успел, – сказал Силадан. – Не сразу понял ведь, куда попал, а потом…
И бывший полковник принялся рассказывать то, о чем заранее договорились сталкеры группировки «Монча». Поэтому Васюта немного заскучал, тем более что у него начала болеть раненая нога и заныла от впившихся в нее кирпичей спина. Пытаясь сменить позу, он, не удержавшись, выпал наружу. Шипя от досады и боли, быстро поднялся и забрался назад, не обратив при этом внимания, что его телодвижения не остались незамеченными. От группы наблюдателей отделились два человека и, пригнувшись, юркнули за ближайший к лицею гараж, а затем сразу бросились к сочинителю.
И лишь когда они, подбежав, втолкнули его внутрь гаража, он, забыв даже о боли в ране, с ужасом узнал в одном из них трубника с позывным Хмурый[26]. А тот, прищурясь, впился в сочинителя недобрым взглядом:
– Так это ты, пузан? Не показалось мне, значит. – Он навел на него ствол автомата, а до своего Васюте было уже не дотянуться. – Давай рассказывай, как съездили в Канталахти и почему к нам не пришли? Где остальные? И главное, где наш Подуха?
– Хмурый, давай его в наш гараж отведем, а то здесь нас заметят, – поглядывая в кирпичный пролом, сказал второй… тоже, видимо, трубник.
– Дело говоришь, – кивнул Хмурый. И замахнулся на Васюту прикладом: – А ну шагай наружу! Живо!
– У меня нога… – пробормотал сочинитель.
– У тебя даже две. Пока что.
