– Ладно, – вздохнул главный трубник, – начну с пальцев. – И вежливо обратился к Васюте: – Вытяни какой-нибудь один на правой руке… Нет, давай с левой начнем, я же не изверг.
И Васюта рассказал все. Ненавидел себя за малодушие, но рассказывал. Единственное, от чего все-таки удержался – не стал ничего говорить про альтернативный мир и про то, что сам он оттуда, да и то потому лишь, что побоялся: Потап ему не поверит и обязательно что-нибудь сломает. Поэтому же не рассказал и о двойнике Околота Силадане, и о супергостинце, хранящемся в спрятанном вездеходе, – ведь именно с его помощью Зан открыл новый портал между мирами. Да и про сам вездеход умолчал, ведь тот был главным козырем в задуманной ими игре. А вот про связь кибера с содовцами намекнул. Во-первых, это действительно было правдой, а во-вторых, понадеялся, что этот факт заставит Потапа быть аккуратнее с необдуманными решениями. Но самое главное, Васюта подробно выложил Потапу с Хмурым весь новый логистический план обмена гостинцев на товары, включавший, разумеется, и роль в нем самих трубников.
– Только придется подождать, пока Зан с Ломом и Медком из Романова-на-Мурмане вернутся, – закончил он свое повествование.
Молчание после его рассказа длилось недолго.
– Потап! Сломай ему обе руки! – завопил Хмурый. – Он ими Подуху закопал!
– Его не я закапывал, а Зан! – спрятал сочинитель за спину руки. – А убил его и вовсе канталахтинец! Кибер вам потом все это покажет, у него запись в памяти осталась[28]!
– Ты что, Потап, ему веришь?! – продолжал вопить Хмурый. – Он же тут хрень какую-то нагородил, лишь бы от нас отделаться! Чего бы вдруг дирижабль стал падать? Не бывает таких оказий!
– Так ведь это можно проверить! – подскочил Васюта и тут же снова сел от резкой боли в ноге. – Вездеход-то с уцелевшими товарами близко!..
Сказал – и осекся. Вот этого уж точно говорить не стоило, он ведь и не собирался! А в итоге вообще все разболтал, жалкий трус и предатель… Тупой, толстый, жалкий урод. Такое ничтожество Олюшке любить ни в коем случае не стоит.
– Чего замолчал? – склонился к нему Потап. – Уснул, что ли? Говори, где вездеход, мы проверим. Если не соврал – сломаю разве что мизинчик, за Подуху. Нет, за него, пожалуй, указательный, хороший парень был.
– Ничего я тебе больше не скажу, – процедил Васюта, зажмурясь в ожидании боли. – Можешь сразу шею свернуть.
– Ты что, сухарь бессмертия сгрыз? – удивился трубник.
И тут Васюте в голову пришла прекрасная идея. Ведь они в любом случае рассчитывали задействовать в своем плане трубников, о чем он уже Потапу и сказал. Ну и какой тогда смысл тому портить отношения с будущими работодателями? Если уж Потап возглавил этих людей, которые выполняли одну из важнейших функций в прежней торговой схеме, значит, не был совсем уж глупым, должен просекать, что ему выгодно, а что нет. Поэтому сочинитель произнес максимально хладнокровным тоном:
– Я-то ничего не сгрыз, но и тебе с твоими людьми, да и всем остальным скоро грызть будет нечего. Мы вам сотрудничество хотели предложить, а если ты меня убьешь или покалечишь – можешь сразу об этом забыть. А если другие узнают, по чьей вине торговля прекратилась, из-за кого им голодать приходится, как думаешь, сам-то долго после этого проживешь?
– Ты смотри, Потап, как он запел, совсем страх потерял! – дернулся к нему Хмурый, но был остановлен мощной лапищей главаря:
– Погоди! Пусть договорит. – И, сдвинув черные кустистые брови, обратился к Васюте уже не наигранно ласковым, а вполне деловым тоном: – Ну, допустим, мы согласимся и станем работать, как и прежде, только вместо дирижабля будет вездеход…
– Плюс его обслуживание, – добавил сочинитель почти радостно – сдержался в последний миг, не хотелось показывать, как быстро он растаял.
– Это уже детали, – отмахнулся Потап. – Мне пока главное нужно понять: ты сейчас уши мне греешь, лишь бы я тебя отпустил, или…
– Или! – перебил его Васюта, вновь мысленно обругав себя за несдержанность, но уж слишком близким показалось ему спасение. – Ты ведь слышал, что говорил Околот про будущее, и листовки со стихами наверняка видел!
– Не верю я ни в какое будущее. Околот просто народ успокаивал, чтобы беспорядки не начались, он ведь всегда за покой и порядок радеет. А то, что в другом месте появился, – так есть такие оказии, знаю, из одного места в другое вмиг перебрасывают. И стихи те – тоже дурь нескладная…
– Ну почему же нескладная, – обиделся сочинитель, – все рифмы соблюдены, ритм и размер тоже. Вообще-то я эти стихи и написал, тоже чтобы народ успокоить. Но не просто так, а потому что мы знаем – так все и будет. Ты ведь можешь встретиться с нашими… ну, с группировкой «Монча», о которой я говорил… и они все тебе подтвердят.
– Ты вроде до этого говорил, что вездеход может стать подтверждением?
– Ну так ясен пень так-то, – закивал сочинитель, – но вездеход-то Зан прятал, я ведь точное место не знаю, а наши тебе скажут то же, что и я, не могут же все одинаково врать…
