– Нет, – помотал головой Потап, – словам я давно отвык верить. Давай так: я тебя отпускаю, а вы отводите моего человека к вездеходу. Только чтобы не как с Мамонтом и Подухой вышло, а чтобы он назад ко мне вернулся и все рассказал!
– Пусть Кривонос сходит, – закивал Хмурый, – он для погрузочных работ слабоват, а вот двигается быстро.
– Хочешь сказать, раз слабоват, значит, его не так жалко, если пропадет? – прежним ласковым тоном спросил у трубника Потап.
– Не, я к тому, что не устанет… – забормотал Хмурый, хорошо, видимо, знающий, что означает такой тон.
– Сам с ними пойдешь, – отрезал главарь. – Себя-то тебе точно жалко, значит, будешь беречься.
– А я-то теперь могу идти? – стал подниматься Васюта, не понимая еще, как далеко он уйдет с больной ногой, но мечтающий хоть ползком отсюда выползти – лишь бы подальше.
– Ты пока никуда не пойдешь, – сказал Потап. – Говорю же: словам я отвык верить. Моя ведь работа в чем заключается? В обмене: я гостинцы даю, мне – товары. Вот и теперь так же сделаем: твои люди Хмурого к вездеходу сводят, а ты пока тут посидишь. Хмурый вернется – ты уйдешь. Понятно, если вездеход с канталахтинскими товарами существует. В ином случае ты тоже существовать перестанешь, обмен есть обмен.
Сочинитель даже не нашелся, что на это сказать, настолько был обескуражен и расстроен. Зато Потап уже давал распоряжения Хмурому:
– Пошлешь сейчас Кривоноса, раз он быстро двигается, к этим «мончакам», пусть кто-нибудь от них сюда придет для переговоров… Нет, не кто-нибудь, а Околот, к нему доверия больше. Пусть скажет, что этот Васюн у нас – со всеми вытекающими, так что один пусть приходит и без оружия. А я схожу пока отобедаю.
Оба трубника ушли, закрыв за собой на замок ворота. Васюта вновь остался в темноте и в одиночестве. Ему хотелось выть от бессилия и от злости на себя. Он не знал, насколько реальна угроза Потапа, но сейчас даже не столько боялся своей гибели, как досадовал на то, как сильно подставил своих. Всех, включая Олюшку! А ведь она, ясен пень, первой помчится спасать его и наделает таких дел, последствий которых уже невозможно будет исправить. Да и вообще… Стыдно, очень стыдно перед своими, а особенно, опять же, перед ней. Ну как же можно быть таким неосторожным, таким глупым, трусливым, таким… бесполезным? И как его, такого, можно любить?..
Отчаянное самобичевание помогло скоротать время и хотя бы чуть-чуть заглушить усиливающийся голод и ноющую боль в ране. Но вот в замке опять заскребся ключ, и створка ворот раскрылась. В гараж вошли Потап и Околот, Хмурый с Кривоносом – им, как и ожидалось, оказался тот самый худой трубник с кривым носом – остались охранять гараж снаружи. Околот едва заметно подмигнул Васюте, и сочинитель подумал, что на самом деле это Силадан, хоть и не был в этом полностью уверен.
– Ты как? – спросил Силадан у Васюты. Да, это был именно он, потому что сразу добавил, сделав понятную лишь им двоим подсказку: – Не замучили тебя горнисты-трубачи?
– Мы трубники, а не трубачи, – вежливо поправил его Потап. Кто такие горнисты, он, по-видимому, не знал вовсе, но выказывать свое невежество не стал.
– Не замучили, – улыбнулся Васюта. При виде земляка ему сделалось на душе куда легче. – Только проголодался немного. И нога побаливает.
– Что же вы его не покормили, садюги? – злобно зыркнул на Потапа Силадан. – И рану небось не перебинтовали?
– Мы не кормильцы и не лекари, – все в том же вежливом тоне отреагировал Потап. – Говорю же, мы трубники.
– Ни хрена вы не трубники! – по-настоящему разозлившись, рыкнул вдруг Силадан. – Потому что трубу свою можете теперь сами знаете куда себе засунуть! Не прилетит больше дирижабль, пиз… этой… пизанской башней он накрылся!
– Какой башней? – недоуменно заморгал Потап.
– Такой же, как и ваша труба! Тебе что, в третий раз расклад пояснять нужно, с первых двух непонятно было?
Васюта понял, что поговорить обо всем Силадан с Потапом уже успели, и вопрос оставался теперь только в нем. Он оказался прав, бывший полковник впился в главаря трубников поистине командирским взглядом:
– Короче, отведем вашего Хмыря к Ниттису…
– Хмурого, – перебил, поправляя, Потап. – Давайте уважать друг друга. И не просто отведете к Ниттису, но и покажете ему там вездеход.
– Его еще найти сперва надо… – проворчал Силадан, но мотнул головой. – Согласен, покажем. Но Васюту я забираю сейчас.
– Только после возвращения Хмурого с хорошими вестями! – возразил трубник. – Баш на баш, как говорится.
