– А меня больше волнует, как мы к тому вездеходу пойдем, – сказала Олюшка. – По городу если, а потом главной дорогой, то подозрения лишние вызовем: куда это «ОСА» вместе с трубником чешет? А в обход фабрики если – долго и опасно. Но, видать, только так и придется.
– Но ведь можно через «туннель», хоть один, хоть другой, как мы и ходили! – воскликнул Васюта.
– Что?.. – как на идиота посмотрела на него Анюта. – Трубникам «туннель» показывать? Вот уж хрен им без соли! Чем меньше народу о таких оказиях знает, тем лучше. Я бы даже кое-кому из тех, кто здесь, не стала бы об этом говорить, – бросила она взгляд на Сидоровых, – но коли уж мы в одной команде…
– «Туннеля» два, если что, – обиделся за «родню» Васюта. – Вы о нашем тоже не знали, а мы вам рассказали.
– Хорош делиться на «мы» и «вы»! – прикрикнул Околот. – Решили быть вместе, значит, все теперь «мы»!
– Ладно, – буркнула Анюта. – Это ж я так, по старой памяти… Но трубникам точно о «туннелях» знать не стоит. И вообще никому больше. Заранее не узнаешь, когда это может пригодиться.
– Тогда вариант – посадить Хмурого в «микроскоп», пока не дойдем до вездехода, – сказал Васюта. – Правда, я тогда не знаю, как сам смогу пойти…
– Ты вообще никак не сможешь, даже не думай! – набросилась на него Олюшка. – Будешь лежать и выздоравливать! Пока рана не заживет, только на горшок вставать будешь. И то…
Что именно «и то», Васюта ей не дал договорить. Заявил лишь:
– Тогда и ты никуда не пойдешь! У тебя тоже рана.
– У меня уже все зажило. Ну, почти – чешется еще немного. Но ты еще забыл, что дорогу к вездеходу только я знаю, без меня никак не обойтись.
– Силадан еще знает! – возразил Васюта.
– Так Хмурый-то не должен знать о Силадане. Он-то должен думать, что это Околот, а тому о вездеходе знать неоткуда.
– Э-э! – подал голос молчавший до этого Сис. – Так а с Хмурым-то что решили? В «микроскоп» его сажать нельзя – это тоже не тот гостинец, о котором первому встречному можно рассказывать. Пожалуй, секрет-то не менее важный, чем те ваши «туннели».
– Тоже верно, – синхронно погладив лысины, дуэтом выдали Силадан с Околотом.
– А ему и не надо ничего говорить, – сказал вдруг Дед. – И показывать ничего не надо. Подсунуть этот «микроскоп» – пусть туда попадет, а потом отнести его через «туннель», о котором он и знать не будет, а высадить уже возле вездехода.
– Во-первых, он умом тронется, когда вдруг окажется в замкнутом пространстве в темноте, – помотала головой Лива, – а во-вторых, как он в «микроскоп» попадет? Это же надо, чтоб он точно чего-то захотел, чтобы приманку увидеть. А вдруг ничего не захочет? Будем полдня стоять ждать, когда он проголодается?
– Я знаю, как быть, – сказал Васюта. И с опаской посмотрел на любимую: – Только ты, Олюшка, не возражай. Это исключительно ради общего дела и совершенно безвредно для моей раны!
– Что-то я не понимаю твоих намеков, – прищурилась осица. – Но чуется мне, что ты все-таки нарываешься на неприятности.
– А иначе неприятности будут у всех нас, – суровым тоном заявил сочинитель. – Сама видишь, что эта задачка с волком, козой и капустой никак не решается.
– Коза – это я? – очень не по-доброму засопела любимая. – Ну, спасибо за комплимент.
– Ты даже не капуста, – успокоил ее Васюта. – Это я образно, потом тебе эту задачу объясню, когда время будет. Но суть в том, что хоть так, хоть эдак – либо трубнику секреты выдавать, либо на ненужный риск и трудности идти. А я предлагаю простую вещь: «микроскоп» трогаю я, касаясь при этом и Хмурого. Думаю, так мы оба окажемся в «стакане». Вот вы нас спокойно и донесете до вездехода. А я его там, внутри, успокою. Про уменьшение, ясен пень, говорить не стану, наплету чего-нибудь – например, что мы угодили в оказию, в которую я уже когда-то попадал, и что она безопасная, хоть в ней темно и трясет, только долго длится – в этом ее главный минус.
– А как объяснишь ему, что он вдруг возле Ниттиса очутился вместе с нами? – спросил Силадан.
– Придумаю что-нибудь. Например, что эта оказия раздваивает сознание. Тебе кажется, что ты болтаешься где-то в темноте в невидимой банке, а на самом деле вполне себе идешь вместе со всеми, только потом это не помнишь.
– Ага, – хмыкнула Олюшка, – и ты тоже идешь на больной ноге вместе со всеми!.. Хреново ты на сей раз сочинил, сочинитель. Хотя сама идея мне нравится. Только в «банку» с ним полезу я, раз ты за мою ногу переживаешь тоже. А сам – я больше повторять не стану! – будешь дома отлеживаться. А Лива с Дедом за тобой поухаживают.
– Дед с Околотом, – возразила Лива. – Околоту же так и так оставаться, а Дед в силу возраста для такого похода не годится.
– Нет! – завопил Васюта, выпучив глаза на любимую. – Чтобы ты с этим в одной тесной «банке»?! Такого не будет!
– Не доверяешь мне, значит?.. – обиженно запыхтела Олюшка. – Эх ты, а говорил, что любишь…
– А ну, прекратить эти любовные сопли! – взорвался вдруг Силадан. И зыркнул на Околота. – Ты командир или кто? Может, пора прекращать этот базар, а то сюда сейчас опять зрители сбегутся!
