— Вы даже не представляете, что такое для меня, да и для остальных, семья. — Продолжил Сева вполголоса. — Я ведь жил как самый обычный мальчишка, пока не умерла мама. Отец сначала держался, а потом стал напиваться и зарезал кого-то в пьяной драке. Мне восемь лет было, и я во второй класс должен был перейти. Отца забрали, а мне сказали, что отправят в детский дом. И я сбежал. Мои родители оба вышли оттуда, после него и поженились, и мама всегда обещала, что будет рядом. Что я никогда не узнаю, как это — жить в детском доме.
Он отвернулся к окну и несколько минут молчал.
— Прибился к бомжам, ел с ними на помойке, немытый и никому не нужный, спали мы в кустах или в недостроенных зданиях, чего я только не видел. Юлия Анатольевна, вы не представляете, как это страшно. — Он покачал головой и вдруг улыбнулся. — А однажды днем в парке я встретил Ваню и Лёшу, почти перед взрывом. Они как будто меня и ждали, про переход рассказали сразу, а я поверил, вот сразу поверил. И знаете, даже мысль тогда не пришла, что два взрослых дядьки позвали меня покинуть этот мир и уйти в другой, где лучше. А ведь мама учила, что чужим доверять нельзя, и эти двое могли попросту оказаться маньяками или убийцами, или на органы продать — этим бомжи пугали постоянно и советовали прятаться получше. Ну я маленький был, верил еще в хороших людей и очень устал от уличной жизни. У нас была всего одна цель: раздобыть поесть и не замерзнуть. Я сразу с ними ушел и очень привязался к Лёше, он на папку немного похож, и глаза у него красивыми показались тогда, необычными, я таких до него не встречал.
Юлю неожиданно накрыло чувством вины перед бабушкой, как она обижалась на нее, но ведь не так уж плохо прошло ее детство. Пусть и с приемной мамой, но она всегда была одета и сыта и знала, что есть родной дом, в котором ее ждут и стены которого защищают от опасностей. А мальчишки испытали на себе всю жестокость этого мира, и произошло это в самом лучшем периоде жизни: в детстве.
— Юлия Анатольевна, ну ведь не мог Лёша н… малышню бросить и хозяйство все, правда?
Юля замотала головой, уловив во фразе не законченное «нас».
— Нет, Сева, — уверенно ответила она. — Я тоже в это не верю. Он просто не захотел помогать Афанасьичу, и лесничему это не понравилось.
Сева вдруг вскочил.
— Слушайте, да давайте мы его с ребятами повяжем, — он звонко стукнул кулаком по ладони. — Ну что мы с ним, не справимся что ли?
Юля быстро приложила палец к губам и бросила взгляд на дверь.
— Нет, вот этого делать не нужно. Так мы, возможно, только навредим Алексею. Давай будем разузнавать осторожно и очень аккуратно. Договорились?
Сева кивнул и пошел к выходу, но у самой двери обернулся и с грустной улыбкой добавил:
— Я честно вам скажу, я уже тоже не верю, что переход заработает. Все эти истории о других мирах кажутся сказкой из детских книжек. По-моему, нам и тут неплохо. Вот только жить бы как раньше: без ругани, без ссор, без подозрений. Как большая и дружная семья.
И, попрощавшись, Сева ушел.
Юля пальцами сжала виски, пытаясь ухватиться за какую-то мысль, которая не давала ей покоя. И вдруг ее осенило, а сердце учащенно забилось — ведь у Жени зеленые глаза, а значит есть какие-то способности. Когда она пыталась проникнуть в сознание черного зверя, ее кто-то нахально вытолкал оттуда. И если это был именно Женя, тогда получается, что он знает древний язык и может управлять лохматым. Значит по его приказу он нападает? И пока все в страхе обсуждают невиданную агрессивность зверя, они с Афанасьичем спокойно делают то, что им нужно. А что им нужно? Заниматься контрабандой? А если Женя знает древний язык, может ли он открыть переход и шагнуть в любое из пространств? А вдруг он попадет в Бордовый мир и тогда окажется, что жизнь бабушки в опасности. Но если он до сих пор этого не сделал, то, возможно, каких-то знаний ему не хватает. Каких?
Не сразу Юля поняла, что кто-то упорно зовет ее. Когда она отвлеклась от собственных мыслей, то увидела четверых ребят. Они сидели за партами и с тревогой смотрели на нее.
— Все в порядке, — улыбнулась она и начала урок.
Как только прозвенел звонок, Юля мигом умчалась домой. В глубине души она очень переживала, что Максим столько времени просидел в крохотной каморке. Мальчик очень обрадовался ее возвращению и с гордостью показал голубую папку, куда он аккуратно вставил записи Ивана Михайловича.
— Ты — молодец, навёл порядок, — похвалила она Максима.
— Я ее заберу с собой, и еще вот эти книги, — ответил он, указывая на две толстенные энциклопедии про мегалитические комплексы. — В них картинки красивые, мне всегда нравилось их листать. Ну и машинки заберу.
— Хорошо, Максим. — Юля присела на краешек дивана. — Но нам с тобой надо быть сегодня предельно осторожными. Про Алексея никаких новостей нет, я даже не знаю с чего можно начать его поиски.
