— Читая письмо, ты, наверно обратила внимание, что Иван Михайлович просит прощения за смерть Люды. Так вот она была моей женой. Когда у нее начались преждевременные роды, Иван в очередной раз исчез без предупреждения. В городе ей помочь уже не успели. Ни ей, ни ребенку. Это произошло незадолго до появления Максима.
— Извини, — шепотом выдохнула пораженная Юля. — Я не знала.
— Сейчас я понимаю, что скорее всего он и не смог бы ничего сделать, так сложились обстоятельства. Но в тот момент, я был невыносимо зол на него, и после мы общались очень натянуто. Я тогда полгода прожил в городе, не мог в доме находиться, а для ребят Григорий нашел Анну. Она долго работала воспитателем в детском доме, всякого насмотрелась и здесь радовалась, видя счастливые лица мальчишек. А обратно я вернулся с Аркашей, его пьяная мамаша поздно вечером попала под машину возле моего дома, шофер скрылся, а он, ему всего-то два года было, так и спал в коляске. Я забрал его к себе, а когда стал выяснять про родственников, оказалось, что его по документам вообще не существует, она его даже не оформила. После моего возвращения Аня так и осталась помогать, мне всегда казалось, что она и меня в доме за самого старшенького считает.
— Да уж, действительно, негостеприимный мир, — печально констатировала Юля.
Алексей улыбнулся и наконец посмотрел на девушку. В его глазах читалась усталость, но сейчас в них появилась капелька надежды.
— После того случая я вдруг понял, что бессмысленно привлекать сюда новых людей, вот если разберется Иван Михайлович с переходом — тогда да. Но он погиб. — Пожал плечами Алексей. — Мы же здесь, по сути, зарабатываем сообща, на всю нашу большую семью или общину, как хочешь назови. Григорий в своей частной клинике, у меня магазин в городе, Виктор купил очистительную машину и объезжает дачные кооперативы, дамы наши частенько лишний урожай отвозят на городской рынок. А бывает Афанасьич подкидывает немного деньжат, причем он считает это огромными суммами и очень гордится собой.
— Если Григорий знал об этом, зачем тогда привез меня сюда таким конспираторским способом. Ну ладно линзы, но ведь вам-то с Ваней мог сказать.
— Не знаю, может боялся, что ты во все это не поверишь. Сначала он промолчал, потом я его попросил ничего тебе не рассказывать. В ту ночь, когда ты прогнала зверя, мы с Ваней крайне удивились. Правда, я в начале решил, что у тебя какие-то умения как у бабки Авдотьи. Когда здесь появилась Люда, она ее невзлюбила за что-то, вот так же шептала и доводила до обмороков. И Иван Михайлович с этим ничего не мог поделать, сколько с матерью не разговаривал. Может и в преждевременных родах была Авдотья виновата, кто знает. Доказательств у меня никаких нет.
Алексей замолчал и принялся доедать остывший суп. Отставив поднос с опустевшей тарелкой, он вдруг спросил.
— Юль, скажи, а ты хотела бы вернуться к прежней жизни, вот после всего, что тут узнала?
— Нет, — девушка тут же изо всех сил замотала головой, будто отгоняя подобную мысль как назойливую муху. — Здесь, в деревне, я будто обрела себя, поняла, что могу сделать что-то важное. Сейчас мне кажется, что все это время у меня существовал пробел в знаниях, который я никак не могла восполнить. И эти странные сны оставляли много вопросов. Древний язык будто все вернул на свои места. — Юля закусила нижнюю губу и крепко сжала кружку в ладонях. — И не смотря на все события, я впервые почувствовала себя счастливой.
— Почему впервые? — удивленно спросил Алексей.
Юля слезла с подоконника и прислонилась лбом к прохладному стеклу, солнце сияло на небосводе, и редкие желтые листья горели яркими огоньками на ветках, будто невидимая рука развесила праздничные гирлянды.
— Моя приемная мама, она была прекрасным человеком, всегда меня жалела и даже пыталась баловать. Но у нее было слабое сердце, вечно кучи таблеток и капель, любое переживание выбивало ее из колеи на несколько дней. Она лежала тогда бледная и смотрела в потолок. А ночами плакала в подушку, думая, что я ничего не слышу. И я всегда опрометью неслась домой, сначала из школы, потом из института. Не хотела оставлять ее одну надолго. Пару раз я пыталась встречаться с молодыми людьми, но вечно торопилась поскорее сбежать со свидания, а кому это понравится. В итоге вместо одной сломанной жизни получилось две. А потом еще ученики вымотали меня до состояния выжатого лимона. Честно сказать, я не знаю, что бы сейчас делала, не появись Григорий.
Юля помотала головой, пытаясь разогнать набежавшие слезинки.
— Извини, Юль, я не хотел тебя расстроить. Получается, что взрыв перехода испортил еще и твою жизнь. Да уж, как сказал Иван, лучше бы его и не было вовсе.
— Ну почему, тогда бы и ты не узнал о других пространствах. Что стало бы с тобой? Детский дом, от которого так упорно бежал Севка? А с теми детьми, которых вы благополучно увели? Могло их ждать что-то, кроме криминального будущего и сломанной судьбы?
