– Влад, не пугай несчастного парня. Мы и так с трудом уговорили его помочь.
По лестнице со второго этажа спускался Одиронт. Его я не ожидал здесь увидеть.
– С девушкой всё в порядке. Сейчас её приведут, чтобы отдать владельцу, у которого ты её похитил.
Вот значит как. Прежде чем я начал это делать, преступником хотят выставить меня самого. Впрочем, это занятие не сложное – я действительно совершил преступление по местным законам.
– Ты уже знаешь, где я был этим ранним утром?
– Знаю.
– Я кое-что там увидел. То, чего ты обещал не допускать.
– Знаю. Мне жаль.
Рахлес! Он обо всём знал с самого начала! Но как же убедительно он рассказывал свои байки! Старший сын короля – надо было сразу сообразить, что имею дело с прожжённым политиком.
Рахлес! Он даже сейчас мне кажется искренне грустным и сожалеющим.
– Пообещай, что не будешь устраивать бой посреди города, тогда мы выйдем и спокойно поговорим на улице.
– Если на меня никто не станет нападать.
– Не станут.
Ну а какой у меня выбор?
– Пойдём.
На улице больше никто не прятался. Из переулков, окон и крыш домов на меня смотрели те, для кого граница между моей жизнью и смертью – приказ командира. Если предположить, что бой всё-таки завяжется, единственный мой шанс – использовать принца как щит. Иронично, учитывая, что щиты – это его специализация.
И в целом, это он меня размажет.
В таких вот смертельно-грустных ситуациях у меня зачастую происходит экспоненциальный рост безбашенной наглости.
– Ты обещал, что не позволишь причинить насилие ни одному зверолюду на ферме, – начал я буквально наезжать на принца.
– Я помню. Это моя ошибка. Нужно было лучше подобрать формулировку.
Формулировку? Он думает, проблема в неправильном порядке слов в предложении?
– Причём здесь?..
– Прошу, дай мне договорить, Влад. Зверолюды, смерть которых тебе не посчастливилось увидеть, были на ферме, но ферме они не принадлежали. Это проданные рабы. У них были хозяева.
Ничего не понимаю. Это должно иметь значение?
– И что уже проданные рабы делали на ферме? Тот самый период разведения? Тоже гаденько, но выглядеть это должно не так.
– Это была казнь. А зверолюды были признаны преступниками.
Что он несёт? Очередная ложь! Зверолюды – преступники? Сомневаюсь.
– И за какие преступления у вас предусмотрена такая казнь?
Одиронту мой вопрос не понравился. Лицо его скривилось, как от сильной зубной боли.
– За причинение рабом смерти или тяжких повреждений Разумному. Речь идёт не о злонамеренном преступлении, а о несчастных случаях: зверолюд, уронивший что-нибудь на Разумного, сам неаккуратно на него упавший, нянька уронившая ребёнка.
Звучит… честно. И Пу говорила, что никого из них в тот дом не забирали. Неужели, правда?..
– Пытать за несчастный случай?
– Это ненормально и неправильно. Просто кое-кто пользуется возможностью.
– Фастон?
– Да. С палачами на остальных фермах я договорился о безболезненной казни одним движением. Но Фастон… ему плевать на моё пожелание. И на моё положение.
– Почему вообще казнь? Зверолюды не желают никому вреда.
– Ты будешь об этом думать, если твой ребёнок умрёт? Или близкий родственник? Или лучший друг? Ярость, гнев и желание мести неизбежны. Ты должен понять – у тебя явные проблемы с контролем всего вышеперечисленного. Другое наказание близкие жертв принять не смогут. Поэтому… казним.
– На фермах?
– Верно. Нельзя поощрять насилие в народе. За самосуд – наказание. Если это сделает хозяин раба – запрет на продажу новых, если кто-то другой – более суровое. С самого начала у нас было принято возвращать таких рабов на ферму для казни без свидетелей. Хозяин получает нового раба, пострадавшие – компенсацию от Гроникула.
– Их было девять.
– Фастон не убивает по одному. Ждёт. К сожалению, сроки казни тоже не были толком обговорены.
Вся мою уверенность испарилась. Но как же так? Нет! Даже если так!..
– Ты видел, как Фастон это делает?
– Нет. Но я знаю.
– И после этого ты заявляешь, что рабов на ферме не мучают?
– Не мучают.
– Он маньяк. Он помешан на этом. Как ты думаешь, кто становятся его жертвами, когда нет приговорённых на казнь?
– Не знаю. Но точно не рабы на ферме.
– Одиронт, хватит! Я вижу, что тебе это важно, что ты пытаешься делать как лучше. Но ты ведь не глупец. Ты не сможешь следить за Фастоном и ублюдками вроде него круглосуточно.
Одиронт поднял голову вверх, разглядывая ползущие по небу облака. Где-то полминуты он был занят только этим.
– Хорошо, Влад, – наконец заговорил принц. – Я расскажу тебе. Пообещай никому этого не говорить. Никаких Договорённостей – просто пообещай.
– Обещаю.
– Мне этого достаточно. А у моего отца с Гроникулом заключена Договорённость.
– “Влад, как можно подробней его об этом расспроси,” – вмешался в разговор Дедион.
– “Ты знал о Договорённости?”
– “Конечно. У каждого монарха заключены Договорённости с аристократическими родами. И не только с ними. Это ведь очевидно.”
Для меня это было не так очевидно.
– Какая Договорённость?
– Касательно ферм. По этой Договорённости Гроникул обязан платить штраф за каждое применение насилия в отношении рабов на ферме.
– “Быть не может!”
– “Это так удивительно?”
