– Не уверен. Эмили же упоминала простолюдинов. Как думаешь, что это могло значить?
– Ты правда хочешь знать, что я думаю?
– Да, правда хочу знать.
– Ладно. Я думаю… – Густав набрал в грудь побольше воздуха и медленно выдохнул. – Грубейшая ошибка – теоретизировать, пока…
– Ладно, лучше заткнись.
Мы уже почти дошли до барака. Дылда Джон и Глазастик курили в дверях и о чем-то трепались, поэтому следующую фразу я произнес вполголоса:
– И кто из нас тут полон дерьма?
Войдя в барак, я сразу же завязал разговор о событиях дня с парнями и в сильно искаженном виде рассказал им о наших приключениях в замке. Ребят предсказуемо больше всего интересовали еда и женщины. Густав тем временем улегся на койку и лежал, вытянувшись как доска и сложив руки на животе. Эту позу он иногда принимал, когда напряженно что-то обдумывал, и я почел за лучшее его не трогать. И даже не стал утруждать себя пожеланиями доброй ночи, когда залез на свою койку часом позже.
Сон не шел. Я все думал о «банкете» фактов, который упомянул Старый. Услышанное в замке вовсе не казалось мне банкетом, скорее напоминая черствые корки и обрезки жил, которые подают в салунах как бесплатный обед.
Ну да, герцог не может пройти мимо хорошего пари – или плохого. Ну да, у леди есть какой-то скандал в прошлом, и она довольно холодно относится к отцу. Ну да, Эдвардс – выскочка, а Брэквелл – паршивая овца из благородного стада. Вполне годные сплетни, наверное, но какое отношение они имеют к смерти Перкинса?
При мысли о Перкинсе я вспомнил утренний разговор брата с Будро и подумал, что Бу вполне мог передать каждое слово Ули. Эти мысли не очень способствовали душевному спокойствию и отдыху, и я направил внимание на более тучное пастбище.
В конце концов я заснул, думая, конечно, о леди Кларе, и мне снилось, что я угодил в гущу нового скандала вокруг нее. Однако где-то среди ночи мысли приняли менее приятный оборот, и в мой сон ворвался грохот выстрела.
Он звучал так громко и так по-настоящему, что я открыл глаза, заворочался и проснулся настолько, чтобы различить тусклый свет занимающегося дня и храпящих парней.
Скоро я снова погрузился в сон, уверенный, что стрельба мне лишь почудилась.
Когда наутро парни начали скатываться с коек, Дылда Джон объявил о возвращении Буффало Билла: юный Брэквелл опять вышел к коралю, разодетый как нечто среднее между техасским ковбоем и денверским сутенером. Он пытался освоить лассо, снова и снова нетерпеливо бросая петлю в направлении столбика ограды.
Будь этот столбик быком, волноваться бы ему не пришлось. Петли Брэквелла падали в пыль, даже в лучшем случае не долетая футов шесть, вялые и жалкие. С тем же успехом можно швырять дохлых змей вместо доброй пеньки.
Парни гурьбой двинулись к двери, чтобы посмотреть, но один из них не стал останавливаться, а пошел дальше, в кораль.
Это, конечно, был мой братец.
Как ни подмывало остальных осиногнездовцев поглумиться над беднягой Брэквеллом, они решили остаться в бараке. Дело в том, что Паук вернулся: его банда заезжала на ранчо накануне вечером, когда мы уже укладывались. Но Старый отбросил осторожность, и я, после минутного замешательства, решился пойти за ним.
– Ты что еще задумал? – спросил я, поравнявшись с братом. – Если нас увидят…
– Просто невинный разговор с мистером Брэквеллом, – бросил Старый, не замедляя шага. – Всякому ясно, что парень заинтересовался нашим ремеслом. Уверен, что он будет весьма признателен за несколько советов, не вычитанных в грошовом романе.
– Ну а я был бы весьма признателен, если бы ты перестал нарываться на пулю за нас обоих.
– Я не нарываюсь на пулю. Я пытаюсь разоблачить убийцу.
– Разоблачить убийцу? Боже, Густав, ты сам-то себя слышишь? Это ты живешь в грошовом романе.
Мои слова все же заставили братца остановиться.
– Я знаю, что это не роман. Все по-настоящему… и человек по-настоящему умер. А единственный способ выяснить причину его смерти – подобраться к тем, кто в замке.
– Да они-то, черт подери, здесь каким боком?
Брат прищурился на меня, будто пытаясь понять, как столь легкий сосуд – моя голова – не слетает с плеч при малейшем порыве ветра.
– Неужели мистер Холмс ничему тебя не научил? Это же элементарно, если чуть призадуматься.
Старый подождал несколько секунд, давая возможность поразмыслить, но я так и не понял, к чему он клонит.
– Когда нагрянул герцог, они с Макферсоном сделали вид, что это неожиданная проверка, – наконец заговорил Густав. – Но Перкинс знал, что господа приезжают. Знал за несколько месяцев. Думаешь, почему потрачено столько времени на приведение ранчо в порядок? Зачем, по-твоему, нас вообще наняли? Только чтобы произвести впечатление на пайщиков. И Ули тоже должен был об этом знать. Неужели ты не заметил, что он помылся, побрился и напялил новую одежду еще до приезда герцога? И, если поразмыслить, разве не странное совпадение, что Перкинс погиб именно тогда? Всего за несколько дней до того, как заявился герцог со своей свитой.
