Мне предоставили добротную комнатку в офицерском крыле, и деликатно предложили сменить облачение на более нейтральное. Я согласился с тем, что тиладская форма здесь не к месту, но, конечно же, без нее не узнал себя в зеркале. Я надел ее в восемь лет, когда семья перекочевала в Тиладу, отец поступил на службу к Филиппу, а меня приняли в Высшую офицерскую школу в Лойдерине. Для ребенка иностранцев это было большой удачей и безмерной ответственностью. Я пропитался ответственностью насквозь, перемешал себя с системой, как тесто с орехами, растворил в системе личность, а может, личности у меня и не было. Кто я вообще такой? Что я знал, кроме тупого следования по пути, на который меня когда-то поставили, и подтолкнули в спину?
В этом гостеприимном дворце, по площади и населению сопоставимом с городом, к Велмеру направили придворного целителя. Не казарменного, а дворцового, вот в чем соль. Что это — первый шаг канцлера к расположению Альтеи, эдакий хозяйский комплимент? Ладно, не суть. Главное, что парень теперь в порядке. Мне не хотелось даже думать о том, как он пережил путешествие со своими травмами. Конечно, было очень тяжко. Он был зол на меня, как тысяча демонов, за то, что не позволил отыграться. Когда мы выследили и захватили ниратанцев, отыграться хотелось всем, включая меня, но его просто рвало в клочки от ненависти. Я отдал приказ оставить ниратанцев в живых, но он нарушил бы его, не будь меня рядом — я уверен. Он бесился всем телом, но молчал — наверное, потому, что у него просто не было сил на бунт.
В добротной комнатке в офицерском крыле было все для комфортного существования, но не было покоя. Ни днем, ни ночью, ни с бутылкой вина, ни в горячей ванне не удавалось расслабиться и на минуту, потому что мое первое самостоятельное решение, мой внезапный фантастический взбрык — это не только мое дело. Я успешно спрятался за канцлером, а моя дочь — дочь врага короны — осталась в Лойдерине, и только Создатель и Праматерь знали, грозило ли ей что-либо. Королева способна расправиться с пятилетним ребенком? Мне казалось, что нет. Способна ли она втянуть ребенка в грязь, сыграть на нем, использовать? Да, однозначно да. Лиенна одна в тиладской столице, и попытка забрать ее обречена на провал. Отправить письмо кому-то из приятелей с просьбой помочь? Предложить человеку рискнуть всем, что у него есть? Доверить ему все, что есть у меня? Нет, это не то. Остались ли у меня друзья, кроме Альтеи? Проверять это с помощью дочери я бы точно не рискнул. Надо было что-то придумать — и чем быстрее, тем лучше.
Альтея Хэмвей.
Вечером следующего дня я отправилась в парк — в поисках свежего воздуха, покоя, и хоть какого-то порядка в голове. И какого-то вдохновения. Вечер был душным, безветренным, липким, как и вчерашний; он не приносил ни свежести, ни вдохновения. Я договорилась встретиться с Шеилом, и перспектива встречи хоть как-то бодрила меня. Интересно, какие у него настроения? Мне ситуация представлялась опасной темной трясиной, лишающей свободы, и грозящей сомкнуться над головой, отрезав всякий путь к спасению. Возможно, он оптимистичнее меня.
Из королевской переписки, которую мы так дерзко прочитали, значилось, что я — незаконная дочь короля Филиппа. Бастард.
Как я могла за всю жизнь не почувствовать в себе королевскую кровь, пусть и вполовину разбавленную аристократической? Ведь это другие способности, другие магические силы. Это совсем другая мощь, и… другая власть.
Я не владела заклинаниями королевских династий, не владела энергией, которую дает королевская кровь, поскольку обучалась, как аристократка, но… Ксавьера недоумевала, как я ухитрилась выкрасть конверт из ее лагеря, который отлично охранялся. Признаться, я и сама недоумевала. Теперь я поняла. Вероятно, некоторые способности моего тела все же проявлялись, хоть я не осознавала это, и никак не контролировала. Мимикрия, позволяющая быть менее заметной на окружающем фоне; легкие шаги, дающие возможность двигаться бесшумно и почти не оставлять следов даже на мягкой земле. Я ужасно рисковала, когда решилась пробраться в лагерь, и, похоже, именно родство с королем Филиппом позволило авантюре удаться.
И все-таки я стала бы совершенно убогой королевой. Я не управляла способностями, не знала заклинаний, не разбиралась в политике, не была в курсе дел Тилады. То, что предложил Риель — безумие. Вернее, он-то, несомненно, извлек бы из моего «правления» выгоду, но для меня это только безумие, и ничего больше. Я даже не знала, в чем именно заключался конфликт интересов двух стран. Используя меня, Риель получил бы от Тилады все, что хотел, простыми и бескровными методами. Конечно, для чего ему война, когда можно добиться своего миром?
Нет, я не могла брать на себя такую ответственность. Не имела права.
Немного побродив по мощеным дорожкам и понюхав азалии у пруда, я присела на скамью. Из-за ярких фонарей небо было небогато звездами, зато серебристый месяц сказочно красиво путался в ветвях старых деревьев. Вокруг стрекотали цикады, где-то за кустами шумел фонтан.
