— Она мне не подруга! — мигом выпалила я, содрогнувшись. — И, по моим наблюдениям, она вообще никого не жалует.
Из ящичка старинного шкафа Дир вынул некий камень. Должна сказать, совершенно неинтересный камень — бледный, непрозрачный, ограненный наскоро. Я бы назвала его булыжником размером с кулак.
— Это — камень резерва, — сообщил господин Гренэлис. — По сути, резервуар. Умея правильно подключаться, любой маг может накапливать в нем свою энергию. Возьмите его в руки, не тревожьтесь.
Я осторожно сжала зеленоватый булыжник в ладонях. Он оказался довольно тяжелым, прохладным и приятным на ощупь, словно чуть бархатистым. Кроме тяжести, прохлады и бархатистости я не ощутила ничего. Никакой магической активности ни в камне, ни в себе.
— В нем действительно можно хранить энергию? — с сомнением спросила я. — Если так, то он очень пригодился бы солдатам. Они могли бы заряжаться в помещениях, и не терять силу.
— Можно, — подтвердил Дир, проигнорировав мою заботу о солдатах. — Можно пользоваться запасом самому, и передавать его другим. Сильному и здоровому магу несложно зарядить камень. Это практически неощутимо и совершенно безболезненно. Повторюсь, сильному и здоровому магу. Поэтому я предпочитаю сотрудничать именно с представителями высших династий. Королевских династий, леди Хэмвей. А этих представителей, как вы понимаете, не так уж много.
Я немного повертела камень, и вернула его Диру. Тот сразу убрал его обратно в ящик шкафа.
— Господин Гренэлис, вы говорили, что владеете уникальными заклинаниями, — напомнила я. — Что это за заклинания?
Он улыбнулся, и янтарные глаза стали еще теплее.
— Могу показать кое-что, если хотите, — сказал он.
Он коснулся ладонями друг друга, и сложил пальцы двух рук в фигуру. Когда он расцепил руки и отвел их друг от друга, воздух меж них был густым и дрожащим, как прозрачное желе. Он погрузил в «желе» обе кисти ладонями вверх, и через пару минут на ладонях лежал стеклянный декоративный кинжал. Не изображение кинжала, не иллюзия, а самый настоящий твердый предмет.
А ахнула.
— Магия создания… — пробормотала я пораженно. — Так не бывает. Никто не владеет магией создания. Люди же не боги! Ничто в природе не возникает из ничего.
— Как видите, я владею магией создания, — возразил господин Гренэлис. — И этот предмет возник не из ничего. Он возник из моей энергии. Точнее, из энергии других магов, которую я храню в себе. Что вас смущает, Альтея? Это же стекло — песок и огонь. Магия основана на природных явлениях: стихийная — на неживой природе, высшая — на природе человека. Магия создания — это тоже природа, та ее часть, которой вы пока не знаете. Возьмите кинжал, потрогайте. Убедитесь, что он настоящий.
Я осторожно приняла из его рук элегантную вещицу, повертела ее, посмотрела на свет, и еле удержалась от того, чтобы попробовать на зуб.
— Можно, я оставлю его себе? — спросила я.
— Полагаете, что это все-таки иллюзия? — хохотнул господин Гренэлис. — Что вскоре он исчезнет? Конечно же, вы можете оставить его себе.
Я убрала презент в карман в складках юбки.
— Это мелочь, леди Хэмвей, — сказал Дир, став серьезнее. — Я показал вам это для примера. Я покажу вам действительно потрясающие вещи, если вы захотите смотреть…
Эта мелочь впечатлила меня, будто самая настоящая крупность.
— И вы действительно можете учить подобному других магов? — уточнила я с легким недоверием.
Он кивнул.
— Сильных магов. Высших магов.
Я подумала мгновенье.
— И много ли у вас таких… союзников? Тех, с кем вы заключили договор?
— Немного. Несколько человек.
Еще пара мгновений раздумий.
— Я хочу познакомиться с ними! Хочу поговорить, расспросить обо всем!
Дир легонько коснулся моего плеча, и с готовностью сообщил:
— С одним из них вы уже знакомы.
Ксавьера Дионте.
Она снюхалась с Гренэлисом!
Весь день они вместе прогуливались, на лошадках катались, чаек на балконах попивали, и совсем уж ненадлежащим образом в комнатах уединялись. Эй, леди Хэмвей, это уже выходит за рамки приличий! Где это видано — молодая девушка со зрелым мужчиной, да наедине, да за закрытыми дверями? Что о тебе подумают в обществе? Что о тебе подумаю я?!
Гренэлис — прохиндей, это же слепому очевидно. Терпеть не могу таких вот милых, услужливых обаяшек. Сразу чудится подвох. В этот раз подвох не чудится, и не надо считать меня истеричкой и параноиком.
Живет один, среди пустых просторов, даже слуги у него приходящие из того поместья, где мы побывали. Приедут, сделают дела по дому, и уезжают.
Ладно, хорошо, я не против. Человек любит уединение, что с того? Нежелание иметь соседей — не преступление. Может быть, я устала, скорблю по Мири, переволновалась, но… Не-не.
