— Но ты, наверное, больше всех переживаешь, Мария… — произнес он после. — Вы ведь так много времени вместе проводили, а тут — бац! — ни ответа, ни привета…
— Да, я тоже привыкла к его компании за столь короткое время… Зоренфелл помог мне перебороть свой страх и измениться, я даже не знаю, как отплатить ему за это.
— Тогда я могу подсказать, — улыбнулся Доррен.
— Подскажешь?
— Оставайся с ним и впредь, будь искренней и счастливой, тогда он просто не сможет избежать такого же счастья и радости.
— Правда? — удивлялась она.
— Чистейшая! — как он бы сказал. Просто я еще не видел Зоренфелла столь… Таким… — не находил Доррен сравнения. — Не похожим на себя прежнего что ли… С кем бы он ни встречался, все заканчивалось одним и тем же, из-за чего лишний раз казалось, что он разочаровывается как в людях, так и в чувствах, а это, как по мне, неправильно.
Мария ошеломлена тем, что Доррен это заметил. Зоренфелл как-то признавался ей в том, что она помогла ему измениться, но не воспринимала в серьез. Однако теперь, когда его лучший друг так отзывается, просто невозможно подумать иначе.
«Но почему из-за меня? — не понимала Мария. — Что он во мне особенного нашел? С самого первого дня Зоренфелл только и делал, что помогал мне, возился со мной, как с маленькой, а я не отвечала ему ничем в ответ… Он попадал в передряги из-за меня, получал раны…»
— Но как бы то ни было, ты должна поддержать его, но не так, будто бы должна ему. Ты никому ничего не обязана и Зоренфелл сказал бы то же самое, поэтому реши для себя, кем ты хочешь для него стать. Я вот уверен, что он нашел в тебе нечто особенное, из-за чего просто так не отпустит. Просто дождись, когда он это осознает, — улыбчиво, искренне и с полной уверенностью заверил Доррен.
— Спасибо, — кивнула Мария, осмысливая его слова. — Вы и впрямь лучшие друзья…
— О, правда? Я как-то не задумывался, но, думаю, я и вправду могу назвать его своим лучшим другом.
После школы, как и хотела, Мария решила заглянуть в гости к Зоренфеллу, в надежде встретить его. Однако дома никого не оказалось.
— Ты подружка Зоренфелла? — поинтересовалась соседка.
— Да, Вы не знаете, дома ли он?
— Нет, вчера вечером вылетел пулей из своего дома, когда я собиралась прогуляться с собачкой, только пятки сверкали… Не знаю, что у него, правда, приключилось, но явно не все в порядке.
— Его и в школе не было, значит, даже не возвращался… — с грустью на лице и в душе, произнесла она, понимая, что ничем не сможет ему помочь.
— Ой, надеюсь с ним все хорошо, такой добрый мальчик… Ни разу не проходил мимо, не поздоровавшись…
Но не завтра и не через неделю Зоренфелл так и не появлялся. След его простыл. Оказался вне зоны всякого доступа.
Но что же произошло с Зоренфеллом в этот день?
Обыденное утро, каким оно и должно быть, за исключением того, что разбитые руки то чесались, то снова болели — одним словом, снова ничего приятного.
«Как бы это не вошло в привычку… На прошлой неделе спина, сейчас руки. Это еще спасибо, что ноги отродясь крепкие, иначе бы покоя не видал. Надеюсь, эта стремная тенденция прекратилась с последней дракой…» — ненароком поразмыслил Зоренфелл.
Юноша уже пережил этот день, он ничем не отличался от других: те же знакомые лица, никаких интересных событий, день полный спокойствия и умиротворения. Спокойствие продолжалось ровно до одного-единственного звонка, перевернувшего мир Зоренфелла…
— С-сынок… — дрожащим голосом говорил отец в трубку.
По одной простой фразе Зоренфелл уже стал понимать, что никаких хороших новостей ждать не стоит. Мир вокруг парня резко замедлился, а все его сознание обратилось в слух, чтобы не упустить ни одной детали.
— Что-то случилось? Как мама? — ответил парень.
— Она… вчера ночью она впала в кому, — с горечью произнес папа. — Состояние стабильное, но неизвестно, когда она придет в себя…
В горле появился ком, мешающий спокойно дышать, сердцебиение участилось, а в глазах потемнело. На уме крутились однотипные вопросы: «Как? Почему? Что мне делать?». Парень понимал, что ничем не сможет помочь своей маме, но он просто не мог спокойно реагировать на такую новость, из-за чего не дослушивая слов отца, он вернулся на день назад и на всех парах устремился на электричку. Доехать от одного города до другого занимало не более двух-трех часов.
«Почему все так должно происходить? Какого хрена эта тупая судьба столь жестока? — крутилось в мыслях Зоренфелла. — Почему… Почему убийцы, воры и наркоманы делают все, что им вздумается и судьба будет к ним благосклонна? Отчего ты наделяешь трудностями обычных людей? Кто заслужил такое?»
Сам того не понимая, Зоренфелл обратил свой гнев на Судьбу, беспощадную и нелогичную, с его точки зрения. Погруженный полностью в свои немые распри с Судьбой, парень и вовсе потерял счет времени.
Настоящее превратилось в редкие кадры: открытые двери электрички, одна улица за другой, дома, ошарашенные лица людей.
«Кто все эти люди? У них тоже…?» — мелькали бессмысленные вопросы в бесформенном сознании.
