Сохрани Страну Чудес полностью

Она не знала, сколько прошло времени, но какое-то новое ощущение заставило её прислушаться. Она приподнялась на локте... Снаружи было тихо. Она встала и приоткрыла дверь. И снова... Теперь она поняла, что это было. Далеко, на пределе слуха, звучала флейта.

Элис шла по стриженой траве, совершенно забыв обо всём, теперь она различала мелодию, совсем простую, но совершенно незапоминающуюся. Когда звуки замолкали, она пыталась повторить, но тщетно. А потом они начинались снова.

Кусты расступились, и перед Элис открылся чудесный вид на долину. Солнце уже клонилось к вечеру, окрашивая золотым светом ручей далеко внизу, и далёкие водопады на краю долины. Склон впереди становился очень крутым, и она не посмела бы идти дальше, но это было и не нужно — звуки флейты были совсем рядом. Неподалёку она различила человеческую фигуру, сидящую на краю скалы. Элис подошла ближе. Это был Торис, она узнала его, но теперь он казался другим. Косое солнце сделало его лицо более худым, а волосы — длиннее, чем они показались ей раньше. Он опустил флейту и посмотрел на Элис.

 – Тебе нравится музыка?

 – Да.

 – Хочешь поиграть вместе со мной?

У неё остановилось дыхание. Элис одновременно обрадовалась и испугалась, ей никогда не приходила в голову мысль, что она может не только слушать, но и быть причастна к музыке. Когда она видела музыкантов на ярмарке, она боялась подойти к ним близко, издали рассматривая загадочные инструменты, с помощью которых они производили чудесные звуки: отполированное прикосновениями дерево скрипок, затёртая кожа барабанов. Они казались ей священными, запретными предметами, прикасаться к которым могли только особые люди, которые назывались музыкантами.

 – А я смогу? – Спросила она испуганно и восхищённо.

 – Я научу. Для тебя это будет просто, потому что ты любишь музыку и умеешь слушать.

Откуда-то появился барабан, Торис достал его из-за спины, словно он лежал там всё это время, хотя Элис до этого не замечала его. Она протянула обе руки, и бережно взяла его. Ощущение от гладкого дерева, шершавых верёвок, натягивающих кожу, было новым и острым. Элис села на камень, созерцая магический предмет у себя в руках. Торис не спешил, ждал, когда она привыкнет к его форме и тяжести.

– Музыка состоит из ритма и мелодии. Барабан — это почти один ритм, но и тут возможны тонкости. Если ударить по краю или зажать кожу вот так — можно получить другие звуки. Мастер может извлечь из одного барабана сотню разных звуков. Но для начала запомни всего два: удар по центру и удар по краю. Удары по центру — основные, они идут через одинаковые промежутки тишины.

Он взял у неё барабан, тщательно пристроил себе на колено и ударил. Думмммм. Звук затихал долго, и даже тогда, когда его уже не было слышно, казалось, он продолжал звучать. Элис показалось, что прошло очень много времени, но Торис ударил снова. В этот раз она была готова, и уловила тот момент, когда гул исчез. Спири́т ударил ещё, удары следовали снова и снова, но тишина, которую они разделяли не была пустой, в ней было столько всего: звуков, шорохов, мыслей... Думм... Думм... Думм... Сначала Элис ждала каждого следующего удара, словно думая, что он не последует, но потом привыкла, что они появляются точно в тот момент, когда она их ожидает.

Она не заметила, как барабан оказался у неё в руках, и теперь била в него уже она, точно в тот момент, когда следующий удар должен прозвучать. Казалось, мир не мог теперь существовать без этих точно отмеренных промежутков тишины.

Вдруг, что-то сломалось. Очередной удар не прозвучал, и её рука провалилась в пустое пространство. Барабан снова был в руках Ториса.

– Удары по краю — слабее и резче. Они нужны, чтобы заполнять тишину между основными ударами.

Он ударил один раз по центру, и сразу же, пока не затих живой гул, три раза коротко по краю. Дум дадáдам. Дум дадáдам. Дум дадáдам. Дум дадáдам... И снова Элис не заметила, как барабан оказался в её руках. Сначала удары были неровными, и от этого Элис было неуютно, даже немного больно, но вскоре они обрели силу, теперь чётко выделялся второй удар, который был сильнее первого. Он был точно посредине между басовыми ударами, а первый и третий — между вторым и басовым. Они образовывали ажурную структуру во времени, воздушную и хрупкую. Несмотря на точность, от осознания которой у Элис кружилась голова, все они были немного разными, как если бы искусный мастер изготовил тысячу прекрасных ваз, но, присмотревшись, он сам, и никто другой, мог бы вспомнить каждую по одному ему заметным различиям.

Она вдруг поняла, что уже давно звуки флейты сплетаются с её ритмом. Это была та самая мелодия, которая заставила Элис прийти сюда, но теперь она имела силу, которую она получала от барабана.