Сохрани Страну Чудес полностью

Они сидели на краю утёса, Мартин слушал учителя и смотрел на долину. Тени гор медленно двигались, заслоняя блеск реки. Мартину показалось, что, если сидеть неподвижно, то время идёт по-другому, и он, действительно, видит это движение. Он вдохнул этот солнечный воздух, от чего чуть закружилась голова, а время снова пошло с нормальной скоростью.

– Вот, например, как ты дышишь? – Спросил учитель Мельхо.

Мартин пожал плечами:

 – Так, как хочет моё тело.

 – Это правильно, – кивнул учитель, – тело само знает, как дышать. Но иногда мы умнее своего тела и знаем наперёд, что нам предстоит, а оно не знает. Поэтому надо научиться управлять своим дыханием. Ты видел, как горит огонь в закрытой печи? Если приоткрыть дверцу, то он бурно разгорается, а если закрыть — почти гаснет. Как думаешь, почему?

 – Приток воздуха?

 – Правильно. Для горения нужен воздух. То же самое происходит у тебя в животе. Пища медленно сгорает, давая тебе силу. А для горения нужен воздух. Вот почему, если не дышать совсем — огонь внутри тебя потухнет и ты умрёшь. Но тебе, наверное, говорили, что нельзя умирать, не исполнив своего предназначения...

Теперь ты понимаешь, что дыханием можно регулировать скорость горения внутреннего огня. Ты, наверное, видел на ярмарке толстяков-булочников. Они много едят и тяжело дышат. Им приходится много дышать, чтобы успеть сжечь всё то огромное количество пищи, которое они в себя загрузили. Наверное, заметил, как им всё время жарко, так что пот выступает на их многочисленных подбородках. И живут они обычно недолго, потому что торопятся сжечь свой огонь.

Если хочешь жить долго — ты должен есть и дышать мало. Так, что посторонний даже не заметит, что ты дышишь. Постепенно, ты станешь худым и высушенным, как те старики, что живут по сто пятьдесят лет. Присмотрись к ним, понаблюдай за их дыханием.

И, напротив, если тебе надо поднять тяжесть, несколько жадных вдохов — и ты готов свернуть горы. Но нужно научиться не пускать энергию в голову, потому что воздух пьянит, а тебе этого не надо.

Ну, попробуй теперь дышать так, чтобы я не заметил. Так мало, как только можешь, лишь бы внутренний огонь не погас совсем. Это умение пригодится тебе дальше, когда ты приступишь к самóй науке смерти.

Мартин уже пробовал. Он начал в тот момент, когда Мельхо рассказал про толстяков. Этот образ так впечатлил его, что он сразу решил в старости стать уж лучше высушенным стариком с мудрым взглядом, чем пухлым булочником со множеством подбородков. Он сидел неподвижно, глядя на долину и старался почти не дышать.

– Хорошо. У тебя почти получается. Попробуй ещё меньше. Только не останавливай дыхание совсем, потому что тогда тебе очень скоро захочется вздохнуть, и всё придётся начинать сначала.

Но было поздно. Именно это и произошло. Мартин прерывисто вздохнул, и только тогда понял, что сделал...

– Ничего, научишься. Надо найти ту норму, меньше которой тебе нельзя. Это и будет твоя минимальная скорость жизни. И потом, когда тебе не нужно никуда торопиться, ты сможешь по желанию оставаться в таком состоянии много дней, без пищи и даже воды, ты сможешь хранить свою жизнь, а не расходовать её по пустякам. Ведь она принадлежит не только тебе, но и всему окружающему миру, и это плохо, раскидывать её, не позаботившись даже о том, чтобы кто-то подобрал брошенные тобой сокровища.

Вскоре Мартин почувствовал тяжесть в плечах и спине. Теперь он не мог думать ни о чём другом, и это сбивало его концентрацию.

 – Можно, я лягу?

 – Молодец. Ты сам дошёл до этого. Конечно же, ты можешь лечь... Теперь ты должен полностью расслабиться, начни с кончиков пальцев, постепенно расслабляй колени...

Скоро Мартин перестал чувствовать своё тело. Словно огромная колыбель, Земля под ним была как постель из мягчайшего пуха. Его словно влекла течением невидимая и неощутимая река. Высоко в пространстве над ним летела тёмная точка. По его желанию, он словно поднялся к ней ближе, она стала крупнее, обрела овальные контуры. Подсвеченный с одного края закатным солнцем, с другой — совсем чёрный, в темнеющем небе, на фантастической высоте резвился призрак Дэн Винский. Никто не смог бы постичь его ощущения, понять, каково это — быть дирижаблем и купаться в воздушных потоках на закате, над огромной горной страной.

Пожалуй никто, кроме Мартина.

Ему показалось, что внизу, в долине играет флейта, и что-то в её голосе показалось ему знакомым.

            – Флейта — самый чуткий инструмент, потому что воздух, который в ней звучит, только что был у тебя внутри. То, как ты выдыхаешь его, отражается на звуке, и это происходит самым естественным образом, легко, как дыхание. Вот почему флейта так легко передаёт все чувства играющего.