Сохрани Страну Чудес полностью

Играть на флейте сложнее, чем на барабане, потому что здесь не только ритм, но и мелодия. Внутри барабана воздух. Чем больше барабан, тем больше в нём воздуха, тем неспешнее его вибрации, ниже его звук. Мы не можем менять его размеры, лишь только немного натягивать кожу, поэтому тон всегда один. А у флейты есть дырочки и воздух может сбежать через них. Если зажать их все, то звучит вся флейта целиком, если их открыть, воздух сбегает через первую же открытую дырочку, и можно считать что флейта стала короче. Чем меньше воздуха помещается, тем более быстрые вибрации он совершает, и тем пронзительнее её звук.

Попробуй для начала закрыть их все, поставь все пальцы вот так, чтобы ни одна дырочка не была открыта. Так... хорошо. Убедись, что все они закрыты плотно. Теперь дуй потихоньку.

Элис медленно выдохнула. Флейта тихо загудела, потом сорвалась на пронзительный свист. Элис испугалась и остановилась.

 – Попробуй тише и равномернее... – Подсказал Торис. – А теперь открывай дырочки по одной.

Осторожно, боясь, что звук снова сорвётся, Элис дула во флейту. Когда дырочки кончились, дыхание тоже кончилось. Она остановилась и жадно вздохнула.

 – Вот. Теперь в обратном порядке.

 – И это всё?

 – Да. Для начала всё. Как видишь, дёргать струны или дуть в дудку несложно, но чтобы получилась музыка — она должна быть у тебя внутри.

Элис снова поднесла флейту к губам и робко издала три звука, потом, остановилась, нахмурившись.

 – Я хочу сыграть ту самую мелодию, которую ты играл вчера...

 – Давай вместе.

Он достал откуда-то вторую флейту и сыграл те же самые три звука. Элис повторила. Потом ещё три. Со вторым звуком было сложнее, она перепробовала четыре дырочки, прежде чем нашла нужную. Учитель терпеливо повторял отрывок мелодии.

Вскоре они уже играли её вместе. Убедившись, что Элис запомнила мелодию правильно, Торис стал расходиться с ней, вставлять между её звуками причудливые трели, или, наоборот, подолгу тянул один низкий звук, который не только не мешал, а, наоборот, вместе с голосом флейты Элис, создавал созвучия, в которых заключались такие перемены настроения, что местами остро хотелось плакать. Но она продолжала старательно вести свой голос, чтобы не разрушить музыку. Это была та самая мелодия, которую она услышала первый раз в хижине, но теперь, когда её играли две флейты, она была в сто раз ярче и сильнее.

Наконец, они остановились.

 – Торис, можно я попробую... Ты играй самый низкий звук, а я...

Торис кивнул и поднял свою флейту. Он догадался, что она хотела, и даже обрадовался её вопросу.

            Слушая низкий звук, она тоже стала дуть в свою флейту и по одной открывать дырочки. Первый звук почти сливался с флейтой Ториса, но едва она подняла один палец, как воздух разрезал неприятный диссонанс. Она быстро открыла следующую. Звук был менее резким, но тоже не очень приятным. Следующее сочетание звуков вызывало ощущение грусти. Она перевела дыхание и перешла к следующему звуку. Теперь зазвучало радостное и какое-то детское созвучие. За ним шло бархатное ощущение биений, едва заметного рокота.

            Когда дырочки закончились, Элис опустила флейту, и только теперь заметила, что Торис за всё это время ни разу не перевёл дыхание. Непостижимым образом, он тянул тихий низкий звук, в то время как Элис пришлось останавливаться четыре или даже пять раз.

 – Почему некоторые звуки сочетаются, а другие — нет. Почему одни созвучия вызывают ощущения радости, а другие печали, а третьи вообще невозможно слушать без содрогания?

Торис посмотрел на неё с восхищением.

 – Я ждал от тебя этого вопроса, но не так скоро! Обычно, я рассказываю это ученикам через пару лет после начала обучения. Они поначалу просто повторяют за мной мелодии, и редко кто задаёт этот вопрос сам, и никто — в первый же день!

 – Прости, я не знала...

 – Да что ты, это замечательно! Я с удовольствием отвечу. Это не так просто понять, и я сам тоже понимаю не всё. Мир устроен гармонично, и в основе гармонии — целые соотношения.

Если размер одной флейты ровно в два раза больше другой, то и вибрации будут кратны, каждое второе биение воздуха они сделают вместе, именно поэтому, если я закрою все дырочки, а ты откроешь все — звуки сольются, несмотря на то, что твой звук будет выше. Он будет ровно в два раза выше. И такое созвучие называется октава, что на древнем языке значит восемь, потому что отличается на семь дырочек, а восьмая, если бы она была проделана, при этом была бы закрыта.

Если три длины моей флейты уложатся в две твоих, то каждая третья моя вибрация совпадёт с каждой второй твоей, и такой интервал называется квинта, что значит пять.

И дальше, три к четырём — кварта, четыре. Кварта и квинта очень приятны на слух, но уже порождают биения.