– Не совсем здесь, конечно, а у нас дома. Будет присматривать… за всем.
– Бабушка должна поехать с нами, – настаивает Вера.
Мэрайя специально не предупредила ее о разлуке с Милли, чтобы она своим громким протестом не сорвала всю затею.
– Деточка, – говорит бабушка, наклоняясь, – я бы больше всего на свете хотела поехать с вами, но не могу. – Подумав, она добавляет: – Ведь кто-то же должен отогнать домой вашу машину.
– Ну а потом ты приедешь?
Милли переглядывается с Мэрайей:
– Конечно. – Она закрывает рюкзачок с одеждой, которую Вера сняла, надевает его ей на плечи и целует ее в лоб. – Будь умницей.
Мэрайя ведет Веру к выходу. В последний момент девочка оборачивается и посылает бабушке воздушный поцелуй. Потом Милли садится в пустой туалетной кабинке и перебирает в уме тысячу проблем, которые могут возникнуть из-за того, что дочь и внучка уехали, а также тысячу проблем, которые, вероятно, возникли бы, если бы они остались.
Малкольм Мец барабанит ловкими пальцами по отполированной до блеска крышке стола:
– Давайте подытожим, мистер Уайт. Десять недель назад вы добровольно отказались от опеки над дочерью. А теперь хотите, чтобы она переехала жить к вам и вашей новой жене.
Колин кивает. Он старается сохранять спокойствие, но шесть месяцев назад, когда он оснащал адвокатский офис «Уоллоби, Кригер и Мец» электролюминесцентными табличками «Выход», ему было здесь комфортнее, чем теперь. Тогда он приходил по работе, а сейчас по личному вопросу. Ставки возросли.
– Верно, – говорит Колин, медленно осматривая Меца от коротко стриженных волос с проседью до мягких итальянских лоферов.
Благодаря своему несокрушимому стремлению выигрывать дела, ни перед чем не останавливаясь, он стал кем-то вроде живой легенды в юридических кругах Нью-Гэмпшира.
– С чем же связана такая перемена в ваших намерениях? – спрашивает адвокат, соединяя кончики пальцев двух рук.
Колин чувствует, как внутри все медленно закипает:
– Вероятно, с тем, что моя бывшая жена сошла с ума. А может, с тем, что дочь настраивают против меня. Или с тем, что я за нее боюсь. Выбирайте сами.
Все это для Меца далеко не ново. Меньше чем через два часа в суде начнется слушание по бракоразводному делу жены одного мафиози, чьи интересы он, Малкольм, защищает. Сейчас он предпочел бы наводить марафет – на процессе наверняка будут тележурналисты, – а не слушать банальную историю этого человека. Опека над ребенком? Такие дела Мец выигрывает с закрытыми глазами.
– Ваша бывшая жена совершила что-то такое, что поставило безопасность дочери под угрозу?
– Вы слышали о девочке, которая разговаривает с Богом?
Малкольм перестает барабанить пальцами по столу:
– Это и есть ваша дочь?
– Да. То есть нет. – Колин вздыхает. – Черт! Я совсем запутался. Возле дома собралось около двухсот человек, и все они считают Веру кем-то вроде пророка. У нее кровоточат руки и… О боже!.. – Он поднимает глаза на адвоката. – Это уже не та девочка, которую я оставил.
Малкольм молча достает из выдвижного ящика желтый блокнот. Взявшись за это дело, он может привлечь внимание прессы, причем не только нью-гэмпширской. Настраиваясь бороться за громкую победу, он снимает с ручки колпачок:
– Вы считаете, что сможете лучше отстаивать интересы вашего ребенка? Что жизнь с матерью в нынешней ситуации дурно влияет на девочку? – (Колин кивает.) – А скажите, пожалуйста, почему вы не придерживались такого мнения четыре месяца назад?
– Послушайте, если я плачу вам двадцать тысяч долларов предварительного гонорара плюс пятьсот долларов за каждую часовую консультацию, то не обязан ничего объяснять. Мне нужна моя дочь. Как можно скорее. Я слышал, что вы решаете такие вопросы. Точка.
Несколько секунд Малкольм молча смотрит клиенту в глаза, а потом спрашивает:
– Вы хотите получить единоличную опеку?
– Да.
– Любой ценой?
Колин не спрашивает, что Мец имеет в виду. И так ясно: лучший способ прибавить себе очков – это отнять их у Мэрайи. Когда все закончится, она потеряет не только Веру, но и самоуважение.
Он ерзает. Вообще-то, ему не хочется порочить бывшую жену, но выбора нет. Как не было и тогда, когда он отправил ее в психиатрическую больницу. Цель оправдывает средства. Как и в тот раз, сейчас он всего лишь беспокоится о безопасности любимого существа.
Ему вспоминается кошмарная ночь неудавшегося самоубийства Мэрайи. Она вся в крови, на губах пузырится его имя. Чтобы рассеять эту картину, он напоминает себе о том, как Вера вчера от него убежала.
– Мне нужна моя дочь, – повторяет он твердо. – Любой ценой.
В прошлый вторник Иэн Флетчер летал в Канзас-Сити из Манчестера. Попытки представить себе, будто он находится в терминале современного комфортабельного аэропорта, нисколько ему не помогли. Это был тихий ужас. Мало того что рейс отложили, так в здании аэровокзала еще и не оказалось закрытой зоны отдыха для членов клуба «Адмирал». Поэтому, чтобы его не узнали, Иэну пришлось бóльшую часть времени просидеть в туалетной кабинке.
