Вдруг Мэрайю поражает догадка: это не случайная встреча. Иэн Флетчер каким-то образом выследил их в аэропорту. Так чего же он не подойдет к ним и не скажет: «Я вас раскусил»? Может, он уже сейчас с помощью маленьких наушников с микрофоном вызывает в Канзас-Сити продюсера и оператора?
От слез, подступивших к горлу, Мэрайе становится трудно дышать. Не успела она сделать первый шаг – весь ее план рухнул.
В первую минуту после трусливого бегства Мэрайи Уайт Иэн подумывает о том, чтобы пустить по следу лисы гончих собак. Он даже достает кредитку и начинает читать инструкцию к наушникам с микрофоном, собираясь позвонить Джеймсу Уилтону, но вспоминает, что момент неподходящий. На пути к Майклу нельзя привлекать к себе внимание.
Мэрайя Уайт этого не знает, но, вообще-то, она сейчас застала Иэна врасплох в той же мере, в какой и он ее.
Допив бурбон, Иэн просит, чтобы принесли еще. В создавшейся ситуации лучше всего делать вид, будто подозрения, которые наверняка возникли у Мэрайи, небеспочвенны. Если он скажет ей, что вовсе не следил за ней и ее дочерью от их дома в Нью-Ханаане до аэропорта в Бостоне, она захочет знать, зачем же он тогда прилетел в Канзас-Сити. Выпытывать чужие тайны – это для него дело привычное. Но открывать собственные он не намерен. Теперь весь план поездки придется перестраивать.
В уме Иэна все настойчивее крутится мысль: а что, если предложить Вере продемонстрировать способности целительницы, выбрав для нее такой объект, с которым она будет обречена на провал? Бабушка и та мамаша, чей младенец якобы болел СПИДом, наверняка сознательно участвовали в спектакле, но Майкла подговорить невозможно. И невозможно ему помочь.
Все, что нужно, – это втереться к матери и дочери в доверие, чтобы девочка в качестве личного одолжения Иэну согласилась посетить Майкла. Она попытается проделать свой фокус, а он, Иэн, понаблюдает за ней вблизи. Его собственная тайна останется в сохранности, ведь Мэрайе Уайт самой ни к чему светиться, значит болтать она не станет.
Иэн рисует себе нелепую сцену: Вера возлагает ручонки на Майкла, исполняя срежиссированный матерью шарлатанский номер. Эта картина заслоняет в воображении Иэна другую – ту, которую он запихнул так глубоко, что ему даже больно становится, когда она все-таки всплывает на поверхность сознания: вот Майкл осмысленно смотрит ему в глаза, сам протягивает ему руку, обнимает его и похлопывает по спине.
Ха! Скорее он увидит, как Мэрайя Уайт судорожно сочиняет что-нибудь про луну не в той фазе, пытаясь объяснить, почему ее дочь-чудотворица не излечила человека, по-настоящему больного аутизмом. Если бы Иэн был фаталистом, то подумал бы, что именно судьба свела его с этой парочкой на борту самолета.
Но нет, в судьбу он не верит. Зато верит в возможность подготовить такой материал, который прославит его на всю оставшуюся жизнь. Главное – очаровать Веру и Мэрайю, внушить им, будто он их друг, будто даже такой закоренелый циник может возлагать надежды на чудесные способности маленькой девочки. Когда у нее ничего не получится, он будет стоять рядом с сокрушенным видом.
И пожалуй, ему даже не придется притворяться.
Мэрайя не удивляется, когда, сойдя по трапу, видит, что Иэн Флетчер их ждет. Не удивляется и тому, что ждет он именно Веру, а на нее саму даже не смотрит.
– Эй, привет! – тянет он, наклоняясь. – Мы, кажется, на одном самолете летели?
Верины глазки расширяются.
– Мистер Флетчер!
– Я самый. – Он выпрямляется и кивает. – Добрый день, мэм.
Мэрайя предостерегающе сжимает руку дочери:
– Мы прилетели на свадьбу. Моей двоюродной сестры. Это сегодня вечером.
Ее голос звучит слишком громко и слишком отрывисто. Ей самой хочется себя пнуть за то, что она втюхивает Иэну Флетчеру информацию, которой он даже и не просил.
– Никогда не слышал, чтобы свадьбы праздновались в четверг.
Мэрайя вздергивает подбородок:
– Этого требует их религия.
– Каких только религий сейчас не развелось! – Иэн улыбается Вере. – Раз уж мы встретились, как насчет мороженого?
Вера, которой это предложение явно нравится, смотрит на маму.
– Нам некогда, – отвечает Мэрайя.
– Но мы же не…
– Вера! – одергивает ее мать, а потом вздыхает. – Ну хорошо. Время на мороженое мы найдем.
Иэн ведет их в кафетерий аэропорта, заказывает Вере вафельный рожок, а Мэрайе и себе – колу.
– Вера, нам с твоей мамой нужно поговорить. Может, ты скушаешь свое мороженое вон за тем столиком?
Девочка убегает, Мэрайя хочет задержать ее, но чувствует на своей руке руку Иэна и на секунду теряет способность двигаться и даже дышать.
– Пусть идет, – говорит он, убирая ладонь. – Она будет у вас на глазах, а люди, которые хотят ее заполучить, остались в полутора тысячах миль отсюда.
– Пожалуй, нам обеим стоит уйти, – колко отвечает Мэрайя. – Вы не вправе нас задерживать.
