Вокруг нас тяжёлое дыхание людей, крики, кашель, шёпот и стоны. Их одежда в некоторых местах опалилась, у кого-то образовались ожоги. Прозрачные волдыри на их пальцах, на их ногах, плечах, на их лице, и они кричат от боли и от ужаса. Кто-то потерял своих родных, кто-то сожалеет, что не вынес все вещи, у кого-то в квартире ещё остались животные. Им больно, им страшно, им тяжело.
Это слышно из криков, разговоров, причитаний и шёпота.
Люди приходят и уходят, бродят в поисках родных, валятся без сил на землю. Эл, наконец, перестаёт плакать и сладко засыпает, посасывая соску. Отца всё нет.
Со стороны дома продолжают бежать чёрные от копоти люди. Они бегут в обгоревших обносках, что несколько минут назад были одеждой, а на месте дырок в одежде – красные пятна, волдыри, кровоточащие раны. Родители, их дети, старики… Все бегут прочь от ужасного огнедышащего монстра, падают на зелёную траву и жадно глотают воздух, но кашель душит их. Навстречу к некоторым из людей бегут наши соседи, которые секунду назад сидели рядом с нами.
Отца всё нет.
Слышен лай собак, дребезжание птичьей клетки и хлопанье крыльями, жалобное мяуканье кошек.
Отца всё нет.
Слышен рёв сирен, слышны крики людей от боли, кашель и отхаркивания. Слышны стоны и тяжёлые хрипы.
Отца всё нет.
Я сижу, всматриваюсь в густой дым, пытаюсь различить знакомые силуэты, но с каждым новым разочаровываюсь всё больше. Сильнее боюсь и крепче сжимаю маленького Эла в объятиях.
Отца всё нет.
Ко мне подходят наши соседи и спрашивают, где мой отец. Я пальцем показываю в сторону дома, объятого жадным пламенем и густым, чёрным, как смоль, дымом, а соседи цокают, качают головой и говорят:
– Ай-яй-яй. Лишь бы выбрался. Какой же кошмар.
Ко мне подходят незнакомые люди и спрашивают, где моя мама. Я с красными от накатывающих слёз глазами показываю пальцем в сторону, откуда выбегают люди, вынося своих детей, домашних животных и дорогие сердцу вещи.
– Господи, ужас-то какой, – шепчут они, – малыши совсем одни, как же так… Как же так…
Подъезжает спасательная машина, подъезжает скорая помощь, подъезжает автомобиль полицейских.
Отца всё нет.
Спасатели достают шланги, подключают их к воде и начинают тушить пожар.
Врачи достают кислородные маски, дают воду, обрабатывают ожоги, ставят уколы.
Полицейские оцепляют площадь, разговаривают с нашими соседями, что-то записывают, переговариваются друг с другом.
Отца всё нет.
– Где твои родители сынок? – спрашивает меня спасатель. Позади него несколько человек в точно такой же красной форме, пытаются изо всех сил справиться с огненным монстром, который им не по силам. Пахнёт жжёной резиной, костром, пахнет жареным мясом, и я плачу. Слёзы льются из моих глаз, когда я трясущейся рукой показываю на здание, на этого огромного огненного великана, окружённого дымом и красными пожарными машинами. Спасатель оборачивается и шепчет:
– Вот же чёрт.
Я плачу, и в который раз понимаю, что отца всё нет, но в пятнах моих слезящихся глаз появляются два чёрных размытых пятна. Люди радостно хлопают, и кричат:
– Ура! Наконец-то.
Я вытираю свободной рукой глаза и вижу его.
Отец держит на руках маму и идёт вперёд, еле двигая ногами. Спасатели и врачи обступают его. Забирают маму, аккуратно кладут её на землю.
– Спасите её, – трясущимся голосом шепчет отец.
Врачи делают ей массаж сердца, прикладывают к её лицу кислородную маску, что-то кричат друг другу.
Отец стоит на коленях перед мамой, опустив голову и тяжело дыша. Его голос трясётся, он умоляет что-нибудь сделать, и каждая его мольба прерывается на кашель. Один из соседей приносит ему кислородную маску, но отец отталкивает её.
Врачи повторяют одни и те же действия, ставят какие-то уколы, переговариваются, приносят какое-то устройство в чемоданчике и кричат:
– Разряд.
Эл сладко спит, люди вокруг молча наблюдают, молча страдают, молча умирают. Собаки и кошки замолкли, а птицы перестали хлопать крыльями и грызть клетку. Отец стоит на коленях, по его щекам стекают капли, и он шепчет:
– Спасите её, умоляю, спасите её.
Всё повторяется, но никакого результата нет. Позади отца спасатели в красном продолжают борьбу с огненным чудовищем, жадно пожирающим всё, что мы любили и любим. Вокруг тишина.
Мамы всё нет, и только на следующий день я пойму, что больше её никогда и не будет.
Глава 6
Как обычно, это происходит в самый важный момент. Большие красные буквы мигают перед моими глазами:
Это жизнь, из которой убрали временные ограничения, но не ограничения по памяти.
Вокруг меня стоят и улыбаются люди, наблюдая за домом, из которого клубами валит чёрный дым. Подъезжает большой красно-белый планер, из которого вылезают спасатели в красном, машут жителям дома, те машут им в ответ и улыбаются.
– Проклятье! – вырывается из меня.
Шестеро спасателей в красных синтетических костюмах окружают дом и кладут на пластмассовую землю шесть маленьких серебристых шариков.
– Удалить, удалить, удалить, – бегло проговариваю я, пока перед глазами пролетают снимки, словно это как-то ускорит процесс. Словно это поможет избежать провала.
