Из каждого шарика вылезает антена, и шарики по кругу соединяются зелёным свечением, образуя купол, который окружает весь дом.
– Удалить! – кричу я.
Купол постепенно сужается, пламя уменьшается.
– Удалить!
Снимки пролетают друг за другом на огромной скорости. Какие-то фотографии по работе, происшествия, случайности, печальные события.
Купол проходит сквозь стены, шарики, приближаются друг к другу, а я улыбаюсь и повторяю одно и то же слово.
– Быстрее же!
Снимки пролетают перед моими глазами, мгновения радостные и не очень. Жизнь проносится перед моими глазами, и я в прямом смысле удаляю её эпизоды.
Ты жив, пока ты помнишь, и если ты не можешь ничего вспомнить, жил ли ты на самом деле?
Купол опускается всё ниже и ниже, пламя гаснет, все улыбаются, и я улыбаюсь вместе с ними.
– Да чтоб тебя! Удалить! – снова и снова кричу я, словно это как-то ускорит процесс. Снимки проносятся перед глазами, словно фильм. Я без разбора удаляю всё подряд, пытаясь сэкономить драгоценные секунды.
Люди радостно машут мне, и я машу им в ответ.
На фоне всеобщей радости может показаться, что нет никакого пожара. Нет клубов чёрного дома, нет угрозы жизни и нет борьбы с огненным монстром.
Шарики возвращаются на свои места, купол отключается, и антенны складываются внутрь.
– Удалить! – кричу я и вглядываюсь в здание, в котором уже нет огня.
Красные буквы перед глазами, как и некоторые моменты моей жизни, исчезают. Растворяются. Становятся ничем.
Щёлк.
Люди аплодируют, улыбаются и обнимаются.
Щёлк.
Спасатели машут руками, пока идут к планеру.
Щёлк.
– Да хранит вас Канцлер, – радостно кричат люди.
– Да хранит вас Канцлер, – отвечают им спасатели, садятся в красный планер и улетают, пока я хлопаю глазами, пытаясь запечатлеть хоть что-то из этого столь важного события для статьи с примерным названием:
«Нашим доблестным спасателям и мирным гражданам не страшен никакой пожар».
Это жизнь, в которой не нужно ничем жертвовать, но ты всё равно это делаешь.
– Дорогие друзья, ваш дом будет восстановлен через три минуты и сорок семь секунд. Просим вас, насладитесь этим чудесным днём, как частью вашей счастливой жизни на пути к Великому Цифровому Бессмертию. И да хранит вас Канцлер, – говорит милый женский голос откуда-то сверху.
Люди обнимаются, веселятся на пластмассовой траве, в окружении пластиковых лавочек и деревьев. Нет слёз и человеческих криков из-за ужаса и страха перед огненным монстром. Нет обгоревшей одежды на людях, нет чёрных от смога лиц. Не слышно дребезжания клетки, хлопанья крыльев, собачьего лая и мяуканья соседской кошки. Нет запаха костра, дыма и жареного мяса. Это просто обычный, самый лучший день в нашей жизни, который невозможно ничем испортить.
Люди сидят на траве в позе лотоса, закрыв глаза. Круг из молодых девушек и парней, которые на самом деле могут быть родителями, детьми, бабушками и дедушками. Круг из счастливых людей, живущих долго и беззаботно, не обращая внимания ни на что вокруг, с конечной целью – жить бесконечно во всех смыслах этого слова.
– Неужели это не прекрасно? – спрашивает девушка, подошедшая ко мне справа, так близко, словно мы с ней давние друзья. Она смотрит на людей, оборачивается ко мне и улыбается.
– Что именно? – улыбаюсь ей в ответ, не подавая виду, что не знаю её.
– Произошла ужасная трагедия, сгорел целый дом, но нас не беспокоит такая ерунда.
– Да, согласен с вами, – улыбаюсь я.
– Вы меня не помните?
Я внимательно вглядываюсь в её лицо. Белоснежная кожа, веснушки, голубые глаза, у неё красивые губы, и золотые прямые волосы. Я пытаюсь вспомнить её, но на ум не приходит ни одного из знакомых мне людей.
– Совсем не помните? – улыбается она.
Я мотаю головой.
– Прошу прощения, – неловко отвечаю я, опустив глаза в пол.
Круг людей, сидящих в позе лотоса, не издаёт никаких звуков, лишь ровное спокойное дыхание, а мы сидим на лавочке вместе с этой девушкой, перед нами частично обгоревшее здание, к которому подлетают дроны и сканируют его. Начинается постепенное восстановление.
Девушка улыбается и продолжает говорить, словно не замечая того факта, что я её совсем не помню.
– Если раньше, сотню лет назад, все бегали в панике, молились высшим существам и боялись потерять самые дорогие вещи в жизни, то теперь всё это испарилось. Доблестные спасатели приезжают в одно мгновение, пожары тушатся буквально за минуту, а люди не тратят силы на негативные эмоции.
Её голос так нежен и тих. Она словно шепчет мне прямо в ухо, в то время как другие звуки в мире практически растворились. Лишь искусственный ветер колышет ветви искусственных деревьев, люди в кругу ровно дышат, и иногда доносятся звуки пролетающих на соседних улицах планерах.
– Мы живём в лучшее время за всё существование человеческого вида.
– Были и другие времена, не самые плохие, – отмечаю я, но она словно не замечает меня.
– Знаете, что ещё самое замечательное?
– Даже представить себе не могу.
Улыбка не слезает с её лица. Улыбка не слезает и с моего лица.
– Люди.
– Люди? – улыбаюсь я.
– Именно. Они все словно одного возраста, разве это не замечательно?
