«Глаз мудрости Птаха», как и полагается, тоже был украшен цветами, нарядно одетые матросы и воины при приближении к берегу запели веселые песни, а затем, бросив якорь, еще и пригласили девчонок — юных танцовщиц из какого-то храма. Сманили с одной из праздничных барок, обещав сладкое вино и все удовольствия. Девушки поддались охотно, особенно узрев на судне Хеткаптаха множество улыбчивых молодых людей вполне привлекательной наружности.
Особо непринужденные гостьи, выпив обещанного вина, тут же принялись клеиться к Максиму:
— Ой, какой красавчик! Как твое имя? У тебя светлые глаза… Ты, верно, шардан?
А Максу, несмотря на все приставания, было сейчас не до девчонок. Привалившись к борту, он во все глаза разглядывал подозрительную барку. Действительно, кое-как украшенная, она покачивалась на волнах в некотором отдалении от прочих судов. В некотором отдалении… Или это просто так казалось?
— Отсюда недалеко до оазиса, — подойдя ближе, тихонько напомнил анхабец.
— Я знаю. — Фараон быстро обернулся. — Передай сотнику — вечером будем брать барку!
— Вот славно! — Ах-маси азартно потер руки. — Да будут благословенны боги — уж точно сегодня ночью обнимешь ты свою женушку!
— Твои б слова да богам в уши, — махнул рукой Максим.
В нетерпении кусая губы, он еле дождался наступления темноты. Наступившая ночь была синей, с яркими венчиками звезд и золотисто-желтой луной. И луна и звезды отражались в густо-синей воде Нила, а покачивающиеся у причала барки и редкие фигурки людей казались черными, словно бы вырезанными из бархата.
Четыре тростниковые лодки — заранее припасенные — неслышно отвалили от «Глаза мудрости». В каждой сидело по шесть воинов, на носу первой — Максим и анхабец. Можно, конечно, было бы добраться и вплавь… если б не крокодилы. Этим малоприятным созданиям было все равно, кого кушать. Впрочем, кое-где крокодилам поклонялись. Да уж. Кажется, не было в Черной земле такого зверя, которому бы не поклонялись! Змеи, быки, коровы, кошки… вот, крокодил. Да, еще навозный жук — скарабей.
Максим неожиданно хмыкнул — он-то сам относился ко всей этой религиозности с изрядной долей иронии, а вот местные жители, естественно, воспринимали свои верования всерьез. А этим пользовалось немало мошенников, были здесь и такие!
Черные борта подозрительной барки быстро приближались, делались объемнее, осязаемее… Еле слышно плескала волна…
— Йэх!!! Да покарает Анубис этого мерзкого виноторговца во веки веков!
Сия ругательная тирада разорвала ночную тишь резко, словно автоматная очередь. А потом сразу же донеслись еще какие-то булькающие звуки. Словно кто-то блевал, свесившись с борта.
А ведь точно — блевал!
— Что с тобой, Сети? А-а-а-а! Я же говорил — не пей сегодня слишком много вина.
— Так ведь праздник же! Бррр… Это все виноторговец, подошва треснутая, зря мы у него купили по дешевке. Ой… Как же у меня болит голова, клянусь Осирисом и Гором!
— Так выпей пива!
— Нет. Уж лучше еще вина… Только не этого!
В расположенной посередине судна будке-каюте кто-то пьяно затянул песню, с готовностью подхваченную чьими-то дурными голосами. Пели, кажется, о несчастной любви:
— И лекарей сословье посрамит! — ночные пьяницы хором грянули припев.
— Зря они так про лекарей, — обидчиво прошептал Макс.
Анхабец тронул его за локоть:
— Начнем? Две лодки — здесь, две — с другого борта.
— Подожди-ка…
Юного властелина Черной земли вдруг почему-то охватили сомнения. Нет, барка, конечно же, была та — подозрительная. Но вот ее команда вела себя как-то неадекватно. Так не ведут себя те, кто делает что-то тайное! Не ведут… Вернее, ведут, но только после того, как выполнили свою задачу. Как говорится, сделал дело — гуляй смело. Вот и эти теперь — расслабляются!
— Похоже, мы опоздали, — тревожно прошептал Максим. — Ах-маси! Пусть воины тихонько снимут с борта того блюющего пьяницу. Тем более он, кажется, собирается спать.
— Я посплю здесь, друг мой Петеси! Посплю, клянусь Анубисом, Осирисом и Баст… И этим… крокодилоголовым Себеком тоже клянусь.
— Смотри, не свались ему в пасть, дружище, — уходя, напутствовал собеседник.
— Н-не свалюсь… Хе-хе… Я вот тут еще постою… К-крокодил! Себек! Не ешь меня, ладно? Я сегодня невкусный.
И снова послышались утробные звуки. А из каюты донесся смех.
И снова тишина. Чуть слышный всплеск. Пьяные голоса. И лодка…
— Мы доставили его, господин.
— Хорошо. Возвращаемся к барке.
Желтые, в сияющих венчиках звезды отражались в темно-синей воде. Ветерок волнами приносил запах то цветов, то рыбы. Неслышными тенями воины Анхаба перебрались из лодок на барку. В каюте загорелся светильник.
— Ну?! — усевшись на циновку, Максим строго взглянул на опешившего забулдыгу. — Ты зачем оскорблял своей блевотиной великого Хапи? Да еще в такой праздничный день! Святотатец!
