Огромный мускулистый нубиец с голым лоснящимся торсом и бритой головой время от времени ударял в бубен, повинуясь знаку высокого сутулого жреца в золотой маске. Этот жрец, похоже, являлся здесь главным, все остальные слушались его, поспешно выполняя распоряжения.
— Дети Змеи! — вдруг возопил жрец, воздев руки к закопченным сводам пещерного храма. — Сегодня у нас праздник. И наш бог, великий Небаум, как и его божественный собрат — Сет-Баал, не останутся сегодня без пищи. Ваш соратник, лодочник Нехем-хат, вступая в первое лоно посвящения, решил принести в дар богам самое дорогое, что у него еще осталось, — своего единственного сына! Поистине, это великая жертва. Иди же сюда, о, счастливейший Нехем-хат, и мы почтим тебя, как вскоре будут чтить тебя боги!
К жертвеннику, припадая на левую ногу, выдвинулся коренастый человек в рваном схенти, взгляд его безумно шарил по стенам, и вообще было очень похоже, что этот несчастный не понимал, куда его привели и что здесь вообще делается. Жалкий безумный старик!
— Слава и честь дражайшему Нехем-хату! — положив руку на плечо безумца, громко возопил жрец. — Слава и честь его мужеству и щедрости! Поистине, он сегодня приносит великую жертву за всех нас. Введите сына!
Двое мускулистых жрецов под руки подвели к идолам мальчика лет десяти, худенького, большеглазого, испуганного, одетого в богатое схенти. Худую шею его и плечи украшало широкое золотое ожерелье, которое, впрочем, жрецы тут же сняли. А главный из них внезапно выхватил из-за пояса длинный широкий нож, целую саблю!
— Сегодня череп сего достойного юноши украсит грудь нашего божества! — взмахнув ножом, зловеще возвестил жрец. — А кости его — белые, красивые, молодые кости — станут частью жертвенника. Поистине, да будет так!
Жрецы наклонили несчастного отрока, так что голова его оказалась над самым жертвенником. Толпа замерла в ожидании чего-то непоправимого, страшного… Сверкнуло широкое лезвие…
Бум!
С глухим стуком упал наземь выломанный из стены кирпич.
— Пожалуй, ждать больше нечего, друг мой Ах-маси, — прыгая в образовавшуюся дыру, быстро прокричал Макс. — Давайте — за мной!
Воины-анхабцы посыпались из вентиляционной шахты один за другим. Вот уж действительно, как снег на голову! Если бы здесь был снег…
В два прыжка Максим достиг жертвенника. Ударил одного жреца… другого… Апперкот! Свинг! Нокаут!
Нет, один, кажется, поднялся… А тот, главный, бросив кинжал, поскакал за пилоны, словно испуганный заяц. Да уж, встретиться с разгневанными воинами — это совсем не то что рубить голову несчастному мальчику! Впрочем, пока черт с ним.
Подхватив нож, Максим наклонился и со зверским выражением лица схватил за горло пришедшего в себя жреца:
— Девушка! Где девушка? Говори же, или, клянусь Амоном, я выколю тебе глаз!
Угроза казалась нешуточной. Как острое лезвие.
— Там, — испуганно прохрипел жрец. — Она там… В узилище.
— Так веди же!
Воины Анхаба — те, кто не преследовал бежавших, словно трусливые зайцы, жрецов, — наводили порядок в зале, сгоняя в угол людей. Несчастный мальчик — точнее сказать уже, наверное, счастливый — плакал, не веря своему избавлению. Кто-то истерично смеялся, кто-то, наоборот, рыдал, а кое-кто под шумок пытался скрыться, впрочем, неудачно — воины хорошо знали свое дело.
Ведомые жрецом, Максим, Ах-маси и еще пара воинов, прихватив факел, свернули в боковую штольню. Это был узкий и мрачный ход — плечи почти касались стен. Гулкое эхо. Писк летучих мышей или кого-то им подобного. Холод! Неожиданный холод. И это здесь, в знойном Египте!
Жрец внезапно обернулся:
— Пришли.
— Ну так отпирай, коли пришли! — с усмешкой прошептал Макс. Почему-то здесь хотелось говорить только шепотом.
Жрец отодвинул засов. Скрипнув, отворилась дверь.
Взяв у воина факел, юный фараон нетерпеливо заглянул в узилище — выдолбленную в скале нишу, не очень-то удобную и… пустую!
— Клянусь Амоном, здесь никого нет!
— Как — нет? Не может того быть!
— О, боги… Никак ты, милый?
Максим вздрогнул, вдруг услыхав голос любимой супруги, донесшийся откуда-то сверху. Поднял глаза…
Тейя спрыгнула едва ему не на шею и, шмыгнув носом, припала к груди:
— Милый…
— Госпожа!
— О! Ах-маси. И ты здесь! Вот так компания собралась!
— Ты что там, наверху, делала, душа моя?
— Готовилась к побегу, — весело рассмеялась царевна. — Они меня даже связать как следует не смогли, дурни. Вот и развязалась, забралась тут повыше, приготовила камешек… Знаешь, тебе сейчас очень повезло, муж мой! Хорошо, что я услыхала твой голос, не то б ты точно схлопотал по голове камнем.
— Да уж, мало бы не показалось. — Максим громко расхохотался. — Что они собирались с тобой сделать? Принести в жертву своим мерзким божествам?
— Нет. Обменять на сокола. На настоящего сокола. По крайней мере, именно так говорил Сетнатх.
— Сетнахт?! Ты его знаешь?
— Именно так назвался их главный. Длинный такой, сутулый.
— Сутулый?! — Макс махнул рукой. — Ну точно! И как я его сразу-то не узнал, даже в маске? Ладно, идем отсюда, что-то мне не очень по нраву здешняя обстановка. Мрачновато как-то.
