— Да, я уже намекнула управителю двора о том, что раньше танцевала в храме Рогатой богини. А он сказал, что хозяин, скульптор Сетимес, очень любит танцы. Он позвал танцовщиц. И я сказала управителю, что тоже хочу попробовать.
— Ох, жена моя… Чувствую, придется нам уходить отсюда даже скорей, чем ты думаешь. Что же, ляг отдохни. А я пока поговорю с тем парнишкой, учеником. Расспрошу его о камнях.
— О камнях?!
— Да. И даже не знаю… Впрочем…
— Чего ты не знаешь?
Поцеловав жену, юный фараон вышел во двор, ничего не ответив. А что отвечать-то? Он и в самом деле не знал, как, устроившись на корабль, провести с собой жену? Если б климат был посуровее да носили б побольше одежды, можно было бы попробовать замаскировать Тейю под мальчишку-слугу: подстричь, обрядить в рубище. Может, где-нибудь в далеких северных краях это и сошло бы, да только не здесь! В здешнем подобии одежды пол уж никак не спутаешь. И как же, черт побери, быть?
Думать надобно, думать!
— Камни? — Ученик скульптора, не переставая полировать статую, быстро вскинул глаза. — Да, я знаю о них многое. Что ты хочешь услышать?
— Все, Итауи! Все, что ты знаешь.
Они проговорили почти до темноты. Точнее сказать, говорил один Итауи, Макс лишь слушал, время от времени задавая вопросы. А потом, когда в бархатном небе повисла луна, из господского дома донеслась музыка.
— Что, твой хозяин такой большой поклонник танцев? — криво улыбнулся Максим.
— Да, большой. — Ученик скульптора, осторожно поставив статуэтку на землю, поднялся и расправил плечи. — Он часто приглашает танцовщиц, не только на пир, а и так, посмотреть, полюбоваться. Его супруга, умершая три года назад, была из танцовщиц.
— Ах, вот оно что… Значит, умершая супруга… Слушай! А я бы тоже хотел посмотреть! Нельзя ли незаметно пробраться в дом?
— Что ты! Что ты! — Мальчишка испуганно замахал руками. — Там и слуги, и…
— Ну хоть одним бы глазком взглянуть, а? А я бы тебе подарил вот хоть этот браслет. Видишь, как сверкает?!
— Ммм…
Видно было, что пареньку, конечно, браслет не помешал бы… но вот страшновато было. А с другой стороны, браслет — богатство немалое. Но как подумаешь о наказании…
— Давай, давай, решайся же! — азартно подзуживал Макс. — Ну подумаешь, попадемся! Мы же не воровать пришли, просто посмотреть. Ценители танцев!
— Да, но…
— Вот, потрогай… Какой этот браслет тяжелый! Сколько в нем дебенов полновесной сверкающей меди! Прежде чем отказываться, подумай об этом, Итауи. Все это богатство может стать твоим.
— Хмм…
— И вот еще — чем ты рискуешь-то? Ну, в самом крайнем случае получишь на спину палок. Можно подумать, ты их раньше не получал… А браслет! Вот он!
— А, ладно! — Махнув рукой, ученик скульптора схватил браслет. — Будь что будет, и да поможет нам Амон. В конце концов, ты ведь не вор, правда?
— Клянусь домом моего Ка! — со всей искренностью отозвался Максим.
Они проникли в дом с черного хода, специального входа для слуг, приносивших из кухни пищу. В главной, центральной зале слышалась музыка, громкие голоса, смех. Макс спрятался за колонной и оттуда увидел, как под звон цимбал и рокот бубнов на середину залы выбежали танцовщицы, среди которых — Тейя. В голубовато-белых платьях из тонкого виссона, девушки казались призраками, явившимися из ночного мрака. Кружась в хороводе, они высоко подняли руки, хлопнули в ладоши, закружились еще и еще в волшебном танце. Музыканты играли, немногочисленные гости, среди которых были и женщины, довольно кивали.
Юный фараон и сам был заворожен танцем, давненько уже не приходилось видеть подобного, даже там, в парижском цирке Фернандо. И все же его не отпускала мысль, каким же образом Тейя собирается разговорить скульптора.
Вот танец закончился, и девушки низко, в пол, поклонились. Но не ушли — уселись на циновки рядом. Ага… вот, значит, какой обычай был заведен в этом доме. Танцовщиц приглашали к столу! В смысле — к трапезе, никакого стола на всех здесь, как и в любом другом египетском доме, конечно же, не было.
Тейя, разумеется, оказалась рядом с хозяином — худым смуглым человеком лет сорока в длинном парадном парике и тускло поблескивающем золотом ожерелье. Он сидел в невысоком кресле, рядом — на подушечках и циновках — домочадцы. Тейя что-то рассказывала, смеялась, наблюдая, как дерутся между собой домашние любимцы — кошка и гусь. Из-за чего уж у них там вышел спор, бог весть, но кошка шипела, выгибая спину дугой, а гусь наскакивал, смешно трепеща крыльями, и все норовил клюнуть соперницу в голову — да не тут-то было!
Хозяева и гости, глядя на них, икали со смеху. Впрочем, веселье не продлилось очень уж долго: вскоре приглашенные девушки затянули какую-то грустную песню о полях Иалу, после чего гости — трое небедно одетых мужчин и одна женщина — засобирались по домам. Встали, по очереди обнялись с хозяином:
— Поистине, мы хорошо провели сегодняшний вечер, любезнейший Сетимес! Приходи и ты к нам через три дня. Увидишь, повеселимся не хуже! А танцовщиц можем позвать и этих. Надеюсь, они никуда не денутся?
— Я спрошу их, дражайший Хеткаптах, да будет дом твоего Ка богатым и величавым!
