— Я за него! — Из кустов тут же выскочил какой-то тощий парень с широким мясницким ножом в левой руке. — Оставляйте быков здесь. Хозяин ждет вас.
— Ну, ясно.
Переглянувшись, все пятеро весело зашагали к деревне Усира. Ночь была светлой и теплой, где-то далеко на реке утробно ревел гиппопотам, а прямо над головою путников, едва не задев крылами, пронеслась какая-то ночная птица.
— Как там, интересно, наши? — негромко спросил кто-то. — Сумеют ли легко уйти?
— Ты не знаешь Медоя! — Хаемхат глухо рассмеялся. — Они сейчас бросят награбленное добро на излучине и уйдут. Попробуй-ка вылови их в камышовых зарослях!
— Как бы сами не потерялись.
— Не потеряются — Медою это место хорошо знакомо. Можно сказать, родные края.
Они пришли на постоялый двор еще засветло, а с первыми лучами солнца туда же вернулись и остальные. Не все — двоих потеряли.
— Мы не думали, что у них найдутся лучники, — меланхолично произнес Медой. — Стреляли почти наугад, суки. Ладно! Ну, так что там хозяин? Готов платить?
— Готов, готов, — довольно ухмыльнулся Усир. — Вы все сделали как надо. Сейчас будут и вино, и еда, и девушки.
— А эти? Ну, те, деревенские, они не отыщут быков? Не явятся за ними сюда?
— Не явятся! Быков уж давно нет. Разделаны на мясо и проданы одному торговцу из Шмуну. Небось уже давно плывут на барке вниз по реке!
Первые лучи солнца, проникая сквозь дверной проем, окрашивали золотом просторную залу. Проворные служанки уже расстилали циновки и тащили еду и вино.
— Что-то мне знакомо твое лицо, парень. — Трактирщик пристально вгляделся в Медоя. — Не ты ли тот, кого называли Кудрявый Мед, знаменитый раз…
— Не я! — Ангельское лицо юноши вдруг стало напряженным и злым. Впрочем, он тут же улыбнулся. — Не советую тебе задавать лишние вопросы, Усир! Лучше зови сюда девок!
— Позову, — скромно кивнул кабатчик. — Тут у меня ночует целая труппа бродячих танцовщиц. Идут в Хат-Уарит — каждой ведь хочется заработать себе на гробницу. Думаю, уже давно пора их разбудить.
— Так буди, что стоишь?!
— Еще один вопрос, если позволите…
— Ну?
— Нет ли среди вас человека по имени Джедеф?
Максим вздрогнул:
— А в чем дело?
— Одна из танцовщица спрашивала: не было ли тут на постое такого? Я, правда, ничего не сказал — так ведь и не знал.
— Танцовщица? Что за танцовщица? Покажи мне ее!
Молодой человек крепко ухватил Усира за локоть. Остальные наемники давно уже сидели на циновках и смачно управлялись с жареными утками, хлебцами, рыбой…
С усмешкой взглянув на них, хозяин постоялого двора повернулся к Максу:
— Видишь ту дверь?
Ну конечно же!!! Максим прямо предчувствовал — ну какая же еще здесь могла оказаться девушка!
Тейя!!!
Она спала на соломе, и разметавшиеся волосы ее золотило солнце.
— Тейя, — сев рядом, нежно прошептал молодой человек.
Девушка открыла глаза:
— Ах-маси! Любимый мой Ах-маси! Наконец-то я тебя дождалась.
— Дождалась?
— Мало кто минует эту харчевню на пути в Хат-Уарит.
— На пути… Постой! Как ты здесь очутилась?
— Сбежала! Ты был прав — я нарочно взяла с собой самых гнусных и неумелых слуг. — Потянувшись, Тейя обняла парня за шею и, заглядывая в глаза, прошептала: — Я не могла не пойти с тобой, помни — ведь именно в Хат-Уарит мы с тобой отыщем наконец золотого сокола. Ну, что? Ты не рад? Ведь отыщем?
— Отыщем!
Юноша накрыл губы возлюбленной поцелуем.
Простившись с наемниками, Максим и Тейя, которую он, не мудрствуя лукаво, объявил своей любовницей, сбежавшей от надоевшего мужа, сняли хижину на просторном дворе почтеннейшего работорговца Хаанкара и с первых же дней принялись деятельно искать Петосириса… и Якбаала.
С первым казалось проще — имелись данные Рамосом явки, оставалось их лишь методично проверить, что было не таким уж трудным делом. Что же касалось второго объекта, то с ним дела обстояли куда сложнее — новоявленные шпионы пока даже не представляли, с чего начать. Утешало лишь одно — столь важный и богатый вельможа, как Якбаал, наверняка довольно хорошо известен в этом городе.
