– Третий раз, – дрожащими губами, ответила я. – Думала, что хоть сейчас все получится. Срок большой, гемоглобин в норме. Не понимаю, почему я не могу родить?
– Нервы. – Грустно улыбнулась старушка. – Такое пережить, способен не каждый человек. Начни новую жизнь, Машенька. Тогда и здоровье наладится.
– Не могу. Я до сих пор помню наш последний день.
– Забудь о нем.
Я тряхнула головой, пытаясь разогнать грустные мысли. Но они все равно вернулись ко мне.
– Он был спокойный, как всегда. Ничего странного в его поведении не было. Мы поужинали, включили телевизор в гостиной, Алик принес ведерко мороженого. Тогда еще пошел снег, хотя на улице было тепло. После фильма мы легли спать. Все было хорошо. Алик впервые не храпел, не стонал во сне. А утром, перед тем как уйти на работу, поцеловал меня и сказал: «Я буду всегда рядом, моя девочка».
В ту ночь мы любили друг друга так страстно, как никогда раньше. Я только после его смерти узнала, что беременна.
– Может, тебе съездить к родителям в Кельн?
– Что там делать? Мама все равно не поддержит, будет только ныть и еще больше раздражать меня своими истериками. А папа скажет, что так мне и надо. Сама выбрала слабохарактерного мужа. Вы видели, как он вел себя на похоронах?
– Жалко Александра Ивановича. Твой папа так кричал на него, в чем-то обвинял.
– Он боялся, что я останусь матерью-одиночкой. Теперь эта проблема отпала, и папа успокоился.
– А как Виолетта Филипповна? Уже встала на ноги?
– Понемногу ходит по дому. Я вчера ей звонила, но она не ответила.
– Тяжело ей. Она так любила Алика.
– Его все любили. А я даже не могу за него помолиться.
– Скажи мне, Маша. – Антонина Павловна придвинулась ближе. – Почему в комнате Алика нет двери?
– Ее там и не было.
– Странно.
– Бабушка сказала, что он всегда боялся темноты. С самого детства.
– Но, можно включить светильник. Дома он тоже спал с открытой дверью?
– Нет, – ответила я, и сама же удивилась. – Он всегда спал отдельно от меня и закрывался на ночь.
Никогда не задумывалась над такими вещами. В доме за городом много комнат, три этажа, огромный бассейн, просторная терраса. Когда первый раз я пришла в гости к Соколовым, то не поднималась к Алику в комнату. Потом он долго не приглашал меня на второй этаж.
Действительно, у него нет двери в комнате, и никогда не было. Все на виду. Кровать, письменный стол, шкаф, встроенный в нишу.
– Ты давно не звонила Вере? – поинтересовалась старушка.
Я отодвинула кружку с чаем в сторону. Пропал аппетит.
– Давно. Она взяла отпуск за свой счет и уже второй месяц сидит в доме в деревне.
– Я пыталась с ней связать, но она словно провалилась сквозь землю. Игорь Петрович сказал, что Вера болеет.
– Так ей и надо.
– Не ссорьтесь из-за ерунды. Вера сложная женщина, не такая как ты.
– Она даже не пришла на похороны. Подруга называется! Хоть бы позвонила, поддержала. Но, нет!
– Она переживает за тебя, только не умеет показывать чувства.
– Все она умеет. Не заступайтесь за нее. Когда ей надо, она и плачет, и радуется, и с женатыми мужиками встречается.
– Забудь ты об этом недоумке. Олег не стоит того, чтобы вы ссорились.
– Он даже не здоровается со мной.
– Он обиделся на отца.
– За что?
– Думал, его поставят на место Алика. Мечтал о троне, а оказался у разбитого корыта.
– Какой из него директор? – засмеялась я. – Дурачок! А все туда же.
Антонина Павловна похлопала меня по руке своими морщинистыми пальцами.
– Я рада, что ты улыбаешься.
Впервые за последнее время я расслабилась. С хорошим человеком, приятно провести время за чашечкой ароматного чая.
Мы еще немного посидели, потом я ушла в свой кабинет. Обед не скоро, а работы много. По пути, в узком коридоре, я столкнулась с Мишей. Лицом к лицу, чуть ли не ударились лбами. Только его голова выше моей на полметра.
Он все такой же большой, хмурый. Сопит как самосвал и постоянно чешет подбородок большим пальцем.
– Как дела? – первая заговорила я.
– Нормально. А ты как?
– Уже лучше.
Он смутился.
– Мне очень жаль… Прими соболезнования. Алик был хорошим человеком.
– Спасибо.
– Ладно, мне пора.
– Пока.
– Пока.
– Еще увидимся.
– Конечно.
Я пошла, а он прислонился спиной к стене и смотрел на меня, пока я не скрылась за дверью.
У лифта меня встретил Данила. Мы не виделись неделю. Смерть друга его изменила, он еще больше располнел, отрастил неопрятную бороду.
Мы зашли в мой кабинет.
– Как ты тут одна? Не скучно?
Он сразу занял стул возле двери.
– Немного.
– Переезжай снова к нам, блонди. А то Серега скоро засохнет без твоего чая.
– Вы слишком шумные.
– Мы веселые.
– Согласна, но мне сейчас не до шуток.
А он не шутит. Ему плохо, как и мне.
– Хочешь, обниму?
Не дожидаясь ответа, он встал со стула, подошел и крепко обнял меня. Я прижалась носом к его плечу. Тот же запах, что и у Алика. Они пользовались одним средством для бритья.
– Даня, как же я теперь буду жить без него?
Неожиданно он заплакал. Как маленький мальчик, громко всхлипнув в кулачок.
Они были неразлучными друзьями много лет. Когда-то давно Данила пригрел Алика на своей груди. В прямом смысле этого слова. Пригрел. Обнял и положил его голову себе на грудь.
