– Будем пить ром! – сообщила она, водрузив на стол пакет с покупками. – Как же у тебя красиво! Хоромы!
Мы прошлись по всей квартире. Начали с кухни, а закончили гардеробной, которая, по словам моей подруги, размером больше, чем зал в консерватории. В комнате Алика все осталось на прежних местах. В моей спальне до сих пор не застелена кровать, под тумбочкой валяется книга и стоит кружка с недопитым чаем.
– Европейская манера складывать вещи под мебель, – заметила Вера. – Некоторые прячут телефон под кровать, а у тебя книги.
– Так удобно.
Верно подметила. Алик всегда прятал телефон под кровать.
– Пойдем! – слишком весело сказала она. – Жутко хочу напиться!
Мы дружим почти два года. Я знаю, когда Вера действительно радуется, а когда только пытается показать радость. Вот сейчас она вовсе не выглядит счастливой.
Похудела, бледная кожа на щеках, губы трясутся, вены на руках натянуты, как стальные канаты. Волосы отросли, и она перестала их красить.
– Теперь ты – брюнетка?
– Надоело жечь волосы. Пусть отдохнут от химии.
Мы не пошли в гостиную, а расположились за большим столом на кухне. Здесь уютно, за окном красивый вид на реку.
На столе так и остался стоять любимый бокал Алика, с нарисованной машиной сбоку. Прислуга помыла, но не убрала в шкаф. Вера, пока я накладывала на тарелку картошку, все смотрела на него, вертела в руке вилку и о чем-то думала.
– Я ни разу не готовила это блюдо.
– Брось, все хорошо. Под ром пойдет любая еда.
– Я думала, ты хочешь именно картошку?
– Маша, успокойся. Пожарила, и ладно.
Я убрала бокалы обратно на полку и достала высокие рюмки. Ром показался мне сладким. Ударил в голову, как только я пригубила.
– О, боже! Какой он крепкий! – зажмурив глаза, воскликнула я.
– Пей, девочка моя. Не бойся, я тебя донесу до кровати.
«Девочка моя».
К глазам подступили слезы. Так называл меня только Алик.
– Скажи тост. – Отогнав грустные мысли в сторону, я уверенно взглянула на подругу. – Только необычный.
– Пожалуйста, – улыбнулась она и подняла рюмку. – За дрянных девчонок, за поганую жизнь и за наши красивые задницы!
– Ура!
Мы выпили. Картошка пошла тоже на «Ура!». Вкусная, рассыпчатая, приправленная перчиком и свежим укропом.
– Еще бы сало, – размечталась Вера.
– У меня в доме нет мяса.
– А рыба или креветки? Их ты тоже не ешь?
– Нет. Алик любил морепродукты, а я полностью перешла на овощи и фрукты. Иногда варю себе крупы, но редко.
– Как же ты родишь ребенка, если ничего полезного не употребляешь? Спиртное не пьешь, мясо не ешь, рыбу на дух не переносишь.
– Разве дело в еде? У меня организм не приспособлен к вынашиванию плода. Так врач сказал. Первого ребенка я потеряла по глупости. Поехала кататься на лыжах и упала с горы. Срок был небольшой, но этого хватило, чтобы случилось несчастье. Потом обнаружили инфекцию. Как раз перед зачатием Алик переболел ангиной. Ну, ты помнишь. А сейчас – стресс.
– Почему ты мне никогда не говорила про выкидыши?
– Стеснялась. У тебя две девочки, а у меня только кошка.
– Дуреха, – рассердилась она. – Разве этого стесняются? Мы все, хоть раз в жизни, теряли детей. У меня тоже был выкидыш, сразу после Ани. Потом еще одна внематочная беременность.
– Правда?
– Конечно.
– Ты тоже мне не рассказывала.
– Мы тогда не были знакомы.
Никогда не пила чистый ром. Вино только разбавленное и то редко.
Вскоре нас потянуло на сладкое, картошка осталась в стороне. Вера принесла огромный шоколадный торт, купленный в соседней пекарне. Я нашла в холодильнике мороженое.
– Почему ты уехала из города? – спросила я после четвертой рюмки. – Никому не сказала, не предупредила. Просто исчезла и не попрощалась.
– У меня была причина.
Она посмотрела мне в глаза. В упор. Теперь понятно, почему они сблизились с Олегом. Оба жесткие, колючие. Только у Олега взгляд поверхностный, а у Веры, пронизывающий насквозь.
– Причина? Какая?
– Отец моей дочери погиб.
– Юра? – испугалась я. – Когда? Что случилось?
– С Юрой все в порядке. Он жив и здоров. Умер отец Карины.
– Как ты узнала? Его родственники сказали?
– Маша, я общалась с ним все эти годы.
– Ты же говорила, что больше не видела его.
– Видела. Я обманула.
– Обманула? Зачем?
– Знаешь, я многое не рассказывала. Скрывала, обманывала. Только сейчас, когда этот человек погиб, я вдруг поняла, как подло поступила с тобой. В жизни так бывает, думаешь, все сойдет с рук, забудется, притрется. А получается, тебе бумерангом прилетает в лоб то, чего ты сама забросила. – Расстегнув верхнюю пуговку на кофте, она жадно втянула ртом воздух, смахнула капельку пота со лба и продолжила: – Он говорил мне, что любит, а я не верила. Сомневалась, даже подшучивала над ним. А в последний раз, когда он звонил, я была пьяная. Гуляла с другим мужчиной, целовалась.
– Целовалась, – повторила я, как во сне.
Ром затмил разум, но сердце екнуло.
– Он просил, а я откровенно издевалась над ним. Да еще в присутствии другого человека!
Слезы крупными бусинками покатились по ее бледным щекам.
– Не думай об этом, Вера. Все наладится. У меня тоже погиб муж, но я стараюсь держаться.
– Маша…
