– Не волнуйся. Я помогу. Буду рядом, буду приносить тебе много кофе, жарить картошку, даже мясо куплю! Хочешь, я научусь готовить мясо?
– Нет, – улыбнулась она.
– А рыбу?
– Ты – чудо. Спасибо, родная.
– Я сделаю все, что ты захочешь! Спрыгну с балкона, пройдусь по Невскому голышом, уеду на край земли и найду тебе нового мужа! Только не плач, Верочка. Теперь мы с тобой остались одни, и не стоит тратить время на слезы. Давай, летом сбежим куда-нибудь. На юг или на север, можем, улететь на Луну.
– Хорошо бы.
– Или поедем в Германию. Там много молодых неженатых парней.
У меня включилась защитная реакция. Не слушать, не видеть. А только смеяться и пить сладкий ром вприкуску с шоколадным тортом.
Вера снова застегнула пуговку на кофте.
– В деревне сейчас красиво. Сугробы по пояс. И чисто, не то, что в городе.
– Девочки были с тобой?
– Аня осталась дома, Карину я увезла на свежий воздух. Она всю зиму болела.
– Это садик.
– Скорее всего.
– Давай уедем летом? Я серьезно.
– Давай, только весну переживем.
– Куда мы денемся? Переживем.
– Ты больше не бросишь работу?
– Работу? Ни за что! Я живу, только благодаря общению. Там люди, ты, Антонина Павловна. Я чокнусь, если останусь дома. Мне бы еще…
Я огляделась по сторонам.
– Что?
– Убрать вещи Алика. Только руки не доходят.
– Прошло так мало времени, а ты уже хочешь, избавиться от вещей?
– Не могу смотреть на них. – Я взяла бокал со стола. – Он пил из него, на той кровати спал, вытирался полотенцами, брился, сидел на стуле, на котором сейчас сидишь ты.
Вера побледнела.
– Я могу помочь.
– Правда?
– В любое время. В субботу я свободна.
– Я не уверена, что в субботу буду дома. По будням у меня физиопроцедуры, а в выходные я поеду за город к Соколовым. Сейчас страшно оставлять стариков одних. Андрей много работает, Олег редко общается с отцом.
– Маша, – засмущалась она, – прости меня за то, что я сказала тебе про Олега.
– За что мне тебя прощать?
– Ты тогда обиделась на меня. Он женат. Это не хорошо…
– Брось, – махнула я рукой, – даже не думай. Я не осуждаю, просто поставила себя на место Зои. Неприятно, когда женщины охотятся за чужими мужьями.
– Тогда он мне понравился.
– А сейчас?
– Придурок.
– Безмозглый качок.
Забавно, но иногда мы мыслим одинаково.
– Интересно, что он все время пишет в своем блокноте?
– Ты тоже заметила? В его кармане всегда торчит этот замыленным клочок бумаги и простой карандаш.
– В наше время люди пользуются электронными записными книжками, а Олег до сих пор не дружит с современной техникой.
– А может, у него память как у рыбки? Три секунды – и все вылетает из головы. Поэтому он чертит крестики да нолики или рисует картинки, чтобы не забыть…
– С кем разговаривает.
– Или имена своих подчиненных.
– Ничего удивительного. Егоров – пещерный человек.
– Дебил.
– Он даже ездить на машине не умеет, – завелась еще больше Вера. – Пьет, как сопливая девочка. После первой бутылки чуть не упал под стол.
– Вера, – одернула я ее.
– Что?
– Несколько лет назад Олег с семьей попал в жуткую аварию. После того случая он долго не мог сесть за руль. Много времени ушло на лечение.
– Он мне говорил.
– И про жену сказал?
– Кажется, у нее что-то с лицом. Я точно не помню, мы тогда много выпили.
– У нее вся щека в шрамах, а еще с ними в машине был ребенок. Он погиб сразу, после приезда врачей.
– Чей ребенок? – шепотом спросила она.
– Это был их сын.
Вера растеклась по стулу. Прикрыла рукой рот и замолчала. От страха даже голос пропал.
– Зоя до сих пор не может его простить. В день аварии, она умоляла Олега, не садиться за руль. Но, он показал свою крутизну, не послушался, нахамил на глазах у сына. Я сама их тогда еще не зала, но Алик рассказывал, что машина при аварии превратилась в груду металла. Их выковыривали оттуда несколько часов с помощью спецтехники и целой бригады спасателей.
– Почему так получилось, что два взрослых человека остались в живых, а ребенок погиб?
– Мальчик был не пристегнут. Олег всю дорогу с ним играл, пел песни.
– Сколько ему было лет?
– Девять.
– Чуть младше Ани.
– Олег тогда получил сполна, чудом выжил. Если у Зои пострадало только лицо, то он сломал практически все кости. Не мог ходить, сидеть, повернуть шею. После той аварии он больше не может иметь детей. Теперь ты понимаешь, почему я обиделась на тебя? Не Олег – хороший, а Зоя терпит его. Жить с импотентом, да еще с дураком, тяжело.
– Олег – импотент? Почему ты мне тогда не сказала? Хоть бы предупредила. Я бы не пошла на свидание.
– А ты не спрашивала.
– Он так заигрывал, – задумчиво сказала она. – Ты уверена?
– Сто процентов. Он долго лечился, но врачи поставили на нем крест. Даже связи Александр Ивановича не помогли.
– Тогда, совсем не понятно.
