– Пару раз. Он спал в гостиной. Я ничего у него не рассматривала. Лежал мужик на диване в трусах, я проходила мимо. И не надо так улыбаться. Мне не нравится Данила. Я терпеть не могу бородатых и усатых. А он бреется раз в неделю, как и Алик. Только у Алика усы не росли, а у Данилы волосы лезут по всему телу. Даже из ушей.
– Отвратительно.
Вера сморщила нос.
– Ненавижу, когда мужчина отращивает щетину на лице. Прежде, чем пустить Алика в постель, я всегда заставляла его бриться. Даже мелкие волоски царапают мне кожу. А у него были жесткие волосы.
Улыбка спала с ее лица.
– Что-то мы не о том говорим. Надоели все эти мужики, их неопрятные лица, мелкие детали. Пожалуй, мне пора домой. – Она встала и неуверенной походкой направилась в коридор, потом остановилась и, не поворачиваясь, сказала: – Завтра увидимся.
– Ты куда?
Она махнула рукой на прощание. Через минуту дверь хлопнула.
Трудно привыкнуть к ее манере общения. То улыбается, шутит, то замкнется и больше не говорит ни слова. А ее «понятно» и «ага» пугают меня. Сухой тон, кривая ухмылка. Едкие замечания в адрес мужчин. Только теперь, после двух лет знакомства, я наконец-то поняла, почему она так и не вышла замуж. Кто смириться с ее непростым характером? Сильная, требовательная. При этом красивая, как лесная фея, и безумно женственная.
У Веры все на грани. Чувства, поступки. Она умеет любить и может всем сердце ненавидеть. Есть такие женщины, которым не нужны деньги, и в то же время, они находят себе состоятельных мужей. Не стремятся понравиться людям, но обольщают любого, кто встречает на пути. Не блещут красотой, и все равно вызывают чувство зависти.
Я завидую Вере, и не скрываю этого. Хотя понимаю, что она не лучшая подруга. И что она общается со мной только из жалости. Я ей не интересна. Но мне интересно с ней!
Эту ночь я хорошо спала.
Легла в девять часов и проснулась в семь. Встала с кровати, сунула ноги в пушистые тапочки и вышла из комнаты. Дома тепло. Сейчас меня не пугает тишина, а наоборот, радует. Под ногами путается кошка, нагулявшаяся за ночь. Машет хвостом и просит кушать.
– Мяу.
– Что ты хочешь? Мотаешься по двору, а потом приходишь домой?
Прошлой зимой Алик подобрал ее на улице. Маленький комочек, мокрый, грязный. Мы отмыли ее, накормила, а потом она спала с нами на кровати, грела ноги.
– Нет больше твоего хозяина. Нет, и не будет. Придется нам с тобой дружить.
Кошка без имени убежала на кухню.
«Я буду всегда рядом, моя девочка»
Алик не просто сказал эти слова. Я чувствую, как он за мной наблюдает. Что-то теплое окутывает меня со всех сторон, ласкает, жалеет.
Он больше никогда не войдет в эту дверь, не сядет со мной за стол, не улыбнется. И я не почувствую сладость его губ.
С этими мыслями я проснулась. Очнулась…
В субботу утром мы с Верой поехали в Карелию. Я решила своими глазами увидеть место гибели Алика.
Александр Иванович меня туда ни разу не брал, только показывал фотографии реки и моста.
Первое февраля – не просто дата, в этот день моему мужу исполнилось бы двадцать шесть лет.
Я хотела поехать одна, но тут Вера позвонила и согласилась составить мне компанию. Тут же за нами увязался Миша. «В Тьму Таракань! – возмущенно воскликнул он. – Совсем рехнулись? Я вас одних не пущу. Сам отвезу».
В семь часов утра мы выехали из дома, а в одиннадцать были уже на месте.
– Зачем он так далеко уехал? – спросила Вера, выйдя из машины. – Не самый приятный вид.
Я всегда не любила карельские леса, но здесь особое место, еще хуже, чем там, где мы были с Аликом в прошлом году.
Грязно, сыро, холодно. Не спасает теплая одежда. Ноги утопают в серой жиже. Узкая дорога змейкой исчезает за поворотом. В лицо летит мокрый, колючий снег. Небо заволокло бледно-голубой пеленой.
Мы пошли к мосту. Здесь нет жизни. Ни людей, ни машин, ни населенных пунктов. Трава вымерла, из-под грязного снега видна черная земля и замерзшие корешки.
Я плотнее укуталась в теплый пуховик. Миша подошел к поручню и взглянул вниз. Вера осталась на дороге.
– Ого! Да, тут сумасшедшая высота!
Когда я подошла ближе, Миша протянул руку. Скользко, ветер сбивает с ног.
Ужас! Как он стоял на поручне? Здесь не за что уцепиться рукой. Да, еще без куртки, в одной тонкой рубашке!
Я задрожала всем телом. Как он мог прыгнуть с такой высоты в ледяную воду?
– Никто не выживет, если упадет вниз, – обхватив меня большими руками за талию, прошептал Миша. – Никто. Это нереально.
Только теперь, в этом месте, на этом мосту, я поняла, что Алик погиб. Надежды не осталось. Если раньше я сомневалась и верила, то сейчас опустила руки. Мой муж не вернется домой.
– Мы правильно сделали, что похоронили его. – Наклонившись вперед, я повисла над пропастью. – У него сегодня день рождения. Прощай, мой ангел.
Миша крепче сжал руки. Испугался, что я прыгну за мужем.
– Маш, не надо.
Он позволил себе дотронуться до меня. Жалость, страх сделали его на мгновение слабым, ранимым.
– Зачем он прыгнул? Не понимаю.
– Только сильный человек мог решиться на …
– Убить себя?
Я посмотрела на него через плечо.
– Прости, – пробубнил Миша. – Я сказал глупость.
– Ты знал Алика?
