– Ни я посадил его за руль. Он сам так захотел.
Дед улыбнулся. Снисходительно, грустно. Лохматые брови поползли вверх, собирая на лбу тонкие ниточки морщин. Руки, покрытые темными безобразными пигментными пятнами, легли на деревянные подлокотники кресла. Он все еще не потерял своей стати, даже в вязаной кофте и домашних тапочках его сухое тело выглядит великолепно. Волосы по-прежнему густые, черные, только на висках видны пряди подернутые сединой.
«Я буду таким же в восемьдесят лет». Эта мысль мне понравилась, и я тоже улыбнулся.
– Да, я старый человек, – сказал он. – Но еще не лишен слуха и зрения. Я многое стараюсь не замечать, но некоторые вещи не проходят бесследно. Вот тут, – он постучал пальцем по виску, – еще кое-что осталось. Расскажи мне, мой мальчик, как ты разорил своего старого дедушку? Как воспользовался его добротой и слабым сердцем? А? Молчишь? Правильно. Прячешь глаза? Я бы мог подумать, что тебе стыдно. Но я уже давно не наивный старик. Вот ты прибежал ко мне с претензиями, сидишь, врешь, наговариваешь на своего дядю. А он-то прав! Олег сел в машину по твоему желанию. Ты внушил ему, что он крутой мужик. Ненавязчиво, как обычно с невинной улыбкой, по-доброму, по-свойски. Этакий маленький червячок, шептал ему весь вечер на ушко, пел дифирамбы, а у него отложилось. В голове засела мысль, и он, даже сам не понимая почему, повел свою семью на верную гибель. Да, ты не виноват, и Олег не имел право тебя осуждать. Он сам вел машину, а не ты. Но, я-то вижу… – Бледные, пересохшие губы на мгновение замерли. Он даже перестал дышать, только сверлит меня синими глазами и следит за реакцией. – Ты подослал ко мне этих ребят. Сам скрылся на полтора года, затаился, а потом появился и делаешь вид, что спасаешь компанию. За последний год я продал всю недвижимость, потерял верных людей, закрыл счета. Буквально за год, а это очень маленький срок для такой организации как «Сокол», мы дошли до полного краха. Ни осталось ничего. Я – нищий. А ты? Кто эти ребята, которым продался мой внук? Сколько нужно получить денег, чтобы дальше жить без души? Что тебе предложили взамен?
– Ничего.
– Правильно. Потому, что это не они меня разорили, а ты. Нет никакой канадской фирмы, нет Фрэнка, нет «Пирамиды». Есть только мой внук. И чему я удивляюсь?! Ты всегда был продажным! Только стукнуло восемнадцать лет, как Виолетта узнает, что ты переспал с ее лучшей подругой. И для чего? Для того чтобы муж Ларисы заключил с нами контракт. У нас волосы дыбом встали, когда мы поняли, кого воспитали. Мальчик превратился в расчетливого монстра.
– Но вы мечтали об этом.
– Я тебя учил вести честный бизнес. Не через постель.
– Я не спал с Ларисой.
– Черт с ней! Ты спал с другими женщинами. Соблазнял их, а потом действовал, как «троянский конь», брал врага изнутри. Бабушка ругала тебя, но все было бесполезно. Не просто так родная мать откажется от собственного ребенка. До сих пор помню, как Вера прибежала ко мне и слезно просила, забрать тебя. Мы с Виолеттой не смогли отказаться. А стоило бы. Ты – страшный зверь, Алик. Я долгое время не верил, что подросток, совсем юный мальчик, хладнокровно подставил собственного отца, засадил в тюрьму.
– Мой отец – наркоман. Я только сообщил в милицию.
– Ты позвонил и сдал его. Мы все знали, что Дима балуется химией. Но старались выгородить его, помочь, вылечить.
– Глупости! Он воровал у матери деньги. Я спас ее!
– Ты избавился от отца, потом также выгнал из дома Юлю.
– Юля ушла в секту.
– А по чьей вине? Ты познакомил ее с отцом Платоном. Сам не пошел с ним, а сестру отправил. Там она и пропала.
– В этом я тоже виноват?
– Прямо – нет, но косвенно – приложил руку. Ты хорошо влияешь на людей. Тебе верят. Вот скажи, почему Маша наглоталась валидола? Из-за несчастной любви? Конечно! Ей кто-то прислал фотографии ее любовника с девушкой. Еще снимки в интернете бывшей жены Михаила, в откровенных позах, в купальнике. Кажется, с Лизой ты тоже много общался?
– Откуда ты…
– Я до сих пор просматриваю почту Маши. Ты удивлен? Она все еще твоя жена и моя сноха.
– Ты спятил? Я спас Машу.
– Ты вовремя оказался у нее в доме. Бедный мой мальчик. Натворил дел, а потом побежал исправлять ошибки. Если бы Маша погибла, ты бы уже никогда не отмылся. Бог! Вот кто тебя накажет. Не забывай, Алик, в жизни все возвращается бумерангом.
– И когда ты стал верить в Бога?
– Не надо смеяться. В бога не верю, но уповаю на справедливость. Ты никогда не получишь то, чего так сильно желаешь. Он, – дед поднял палец кверху, – не даст, заберет, как только ты приблизишься к заветному плоду.
– Не заберет.
– О-о! Ты сердишься. Значит, еще что-то чувствуешь. В груди бьется сердечко. Алик, Алик. Глупый, злой, неблагодарный мальчишка. Мечтаешь вырасти до небес, а закапываешься в землю все глубже и глубже. Повяз в дерьме по самую макушку. Никогда ты не добьешься своей Веры. Она не воспринимает тебя, как мужчину. Постель, секс и больше ничего. Сейчас ты чувствуешь себя победителем, всемогущим, умным, справедливым. Но это не так. Самого главного у тебя не будет.
– Ты мне этого желаешь?
