А меня и спрашивать не стал. Как только я вошла в прихожую и закрыла за собой дверь, Сокол шагнул навстречу, расстегнул на мне пуховик и отобрал шапку. Снял шарф. Правда, руки на шее задержал чуть дольше, чем следовало. А может, мне просто показалось. С некоторого времени я перестала вести счет секундам, попадая во власть внимательных серых глаз.
— Пойду вещи развешу на батарее, — сказал, перекинув куртки на руку, — а вы разувайтесь. Я пиццу купил, будем ужинать.
Глаза Луки тут же вспыхнули радостью.
— Ура! Пицца! Фанька, ты любишь пиццу?
— Я… — кожу покалывало от неожиданного прикосновения, и я растерянно потерла шею ладонью, подыскивая слова для ответа.
— Конечно, она любит пиццу, — уверенно отозвался Артем, направляясь в комнату. — А еще Анфиса любит голубцы, фисташковое мороженое и черный шоколад. Но подозреваю, что от миндальных меренг из французской кондитерской «Старина Жак» она тоже не откажется.
Что? «Старина Жак»? Из той самой кондитерской, которая по вечерам в центре переливается сказочным неоном, привлекая внимание прохожих роскошной витриной и пугая ценами?!
— Меренги? Миндальные? — я шагнула вперед, как знаменитый диснеевский мышонок Джерри на запах сыра. Не то чтобы я никогда не слышала о таких пирожных, но чтобы уж очень распробовать… Да еще и оригинального производства…
— Меренги, Чиж, — Артем обернулся, улыбаясь. Сказал просто: — Захотелось вдруг тебя удивить. Весь чертов день мечтаю дома поужинать, ты ведь не против, Анфиса?
— Я? — распахнула глаза. — Нет.
— Вот и отлично! — Сокол остановил взгляд на моих мокрых коленях. — Тогда жду вас на кухне — сейчас вернусь и сделаю чай. — Хмыкнул неожиданно своим мыслям, отворачиваясь. — Играла она…
И ушел, оставив нас с Лукой сначала таращиться друг на друга, а потом молча снимать сапоги.
Есть хотелось до жути, гораздо сильнее, чем принять душ и переодеться. Хорошо, что рядом не было родителей, и мы с Лукой, с легкостью наплевав на приличия, помыв руки, послушно протопали на кухню. Сначала напились горячего чая с пиццей, и только потом отправились в душ. Точнее, это я отправилась, потому что рот у Луки не закрывался, и он продолжал и продолжал рассказывать Артему обо всем на свете, не замечая, что брат едва ли слышит его. Кивает, конечно, и отвечает, но мне казалось, что острый взгляд Сокола не упускает из внимания ни единой крошки, которую я отправляла в рот. Под этим взглядом даже губы шевелились как-то по-особенному, словно хотели чего-то. Помнили о чем-то очень чувственном и приятном, что навсегда осталось в памяти. Что еще не так давно заставило меня задыхаться от моря ощущений и чего до одури хотелось вновь.
Я посмотрела в лицо Соколу, встречая внезапно всколыхнувшую грудь тоску. Здесь, у него дома, можно было забыть о чем угодно. О бывшем, о сделке, о красотке Анисимовой и Зае-Вике. О том, что делало нас такими разными. О том, что у приключений с такими парнями всегда есть срок, и хорошо бы просто выжить, не потеряв себя.
Понравились ли мне меренги? Уверена, что да. Если бы меня попросили описать их вкус, я бы затруднилась ответить даже приблизительно. Все о чем я могла думать, это о парне, который сидел так близко, что я при желании могла его коснуться.
В кухне звучал звонкий голос Луки, но меня не покидало чувство, что мы с Сокольским одни.
Я заставила себя встать и поблагодарить хозяина за ужин.
— Спасибо, Артем. Я в душ и вернусь — помогу убрать со стола.
Но когда вернулась из душа, сменив джинсы на теплую футболку и пижамные штаны — легче не стало. Тщетно я пыталась смыть с себя шампунем для пупсов гуляющее под кожей волнение. Оно дышало в легких, горело в крови, не желая меня покидать. Побуждая сердце проснуться.
И снова стук — тук-тук, тук-тук! Словно серый взгляд ни на секунду не отпускал меня. Видел даже сквозь стены.
Я убрала посуду в мойку и опустила руки под воду. Кажется, вымыла чашки, расставив все по местам. Но стоило только Луке крикнуть: «Я скоро!» и защелкнуть за собой замок в ванную комнату, как я тут же почувствовала за спиной горячую грудь Сокола.
— Анфиса… — его рука дотронулась до моих влажных волос, и я повернулась. Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Он шагнул ближе, опуская голову. Не знаю, откуда пришла эта мысль, но она застучала в голове отчаянным предупреждением опомниться. Потому что остановиться будет невозможно.
— Артем, здесь Лука…
— Анфиса…
— Пожалуйста, нет.
Я трусливо закрыла глаза, встречая молчание. Чувствуя теплое, чуть рваное дыхание на своей щеке.
Если он не сдержится, я уступлю. Еще секунда и забуду обо всем на свете, сама потянувшись навстречу.
Палец Артема раскрыл мои губы, погладив их.
— Почему ты все время так далеко, Чиж? — услышала я негромкий голос. — Такое чувство, что я не могу дышать. Почему?
Я беспомощно мотнула головой, не зная, что сказать. Открыла глаза, но он уже ушел. Вернулся в комнату, оставив меня одну раздумывать над ответом.
Господи, Фанька, ты с ума сошла! Это все добром не кончится!
