— Ма-ам! — еле слышно позвала, но мама уже и сама выглянула. — Чего не спишь, дочка, — с зевком спросила, запахивая на груди халат. Направилась вслед за мной на кухню. — Слышу из детской бу-бу-бу бу-бу-бу… Роберт вроде как спит. По телефону с кем-то говорила?
— Ну, вообще-то да.
— И что там? Если не секрет.
— Да не-е… Какой там секрет. Мам, понимаешь, тут такое дело…
Мама мигом напряглась. Даже сонные глаза тут же распахнулись.
— Спокойно! — я взяла маму за плечи. — Все живы-здоровы, я не беременна, из университета не выгнали, так что никаких жизненных катаклизмов!
— А-а, — выдохнула родительница. — А что случилось-то?
— В общем, я уезжаю. Так получилось.
— Куда? — мама растерянно заморгала.
— В город.
— Когда?
Я посмотрела на циферблат настенных часов.
— Скоро. Думаю, часа через два или около того. Сколько вообще нужно времени легковой машине, чтобы до нас добраться? Из города?
— Ну, где-то так. Стоп, Фаня, как уезжаешь? Ночью?! Куда? Одна?! Погоди-ка, — мама меня решительно отодвинула, — я сейчас Федю разбужу…
— Нет! Мам! — я поймала мамину руку. — Только не папу! Не надо его будить! Ты же знаешь, папа меня точно не отпустит! А мне вот как надо, — для убедительности полоснула себя ладонью по шее. — Он сейчас приедет и будет ждать!
Русая бровь озадаченно приподнялась.
— Кто «он»? — спросила мама. — Фаня, значит, я была права, и у тебя действительно появился парень? — догадалась. — Вы что, живете вместе? В общежитии?
Я виновато сглотнула и качнула головой. Вот так вопрос. Когда от мамы — так на засыпку.
— Нет, в… в квартире.
— Одни?
— Угу, — кажется, я покраснела. Во всяком случае, взгляд скользнул за мамино плечо и зацепился за цветастую бабочку-декор на тюле.
— Давно?
— Ну… э-м-м…
— Анфиса?
Вот если вы когда-нибудь врали родителям, то вы меня поймете. Нет ничего хуже, чем юлить перед родным человеком. Это как голыми ступнями на углях танцевать. Но ведь бывают случаи и правды не скажешь!
— Два дня уже. Он там… у него… понимаешь, без меня не получается… не может… я уехала, а он вот позвонил… а я тут… говорит, приеду сейчас… дурак, конечно, но жалко… будет у подъезда ночевать. Во-от, — и опустила взгляд на мамины тапочки, не зная, чего еще к своему жалкому монологу добавить.
Стало тихо. Подозрительно тихо. Я осторожно взглянула на маму. И как только нашла зеленые загоревшиеся глаза (ага, не зря папа маму колдуньей называет), тут же захотелось стукнуть себя ладонью по лбу. Она же у меня романтик! Весь книжный шкаф забит папиной учебной литературой и мамиными любовными романами. Сейчас точно навообразит себе не пойми что и потребует Сокольского в гости — знакомиться. Даром, что темная ночь. Ну, я и дурындищще…
— Ма-ам, только не вздумай его к нам звать! Он ни за что не пойдет, слышишь! Тем более сейчас!
— Почему? — спросила удивленно. Ну вот, говорю же. Наверняка уже мысленно подсчет продуктов в холодильнике делает. Что там есть вкусненького гостя угостить.
— Он очень, просто ужасно стеснительный!
— Худенький, наверно? — вдруг ошарашила меня догадкой мама, как-то разом погрустнев.
Наверняка бывшего вспомнила. Здесь я ее винить не могла. Каждой маме хочется, чтобы обидчику ее дочери провидение утерло нос, и на горизонте ее любимого чада появился уверенный в себе, сильный и красивый соперник. Чтобы не стыдно было соседям показать! Собственно Сокольский-то под все эти пункты очень даже подходил. Если бы не одно очень важное «но». Сделка.
— Почему это? — растерялась я.
— Потому что в гости ходить стесняется. Значит, по жизни скромный, ненавязчивый парень. Подумалось вдруг…
— Ну, наверное.
— А ты его любишь, Фаня?
Вот это вопрос! Поймалась рыбка! Пустым ответом не обойдешься. Пришлось закусить губы и спрятать взгляд. Говорю же, стыдно врать.
— Он мне нравится. — И чтобы не разочаровать маму добавила: — Очень. Не могу я его одного на улице оставить, обещала…
— Стало быть, точно решила ехать? Мне волноваться не надо?
— Ну что ты, мамулечка! — обняла маму. — Нет, кончено! Извини, что так получилось! Он меня не обидит, не бойся! — вот тут точно не соврала. Уж в чем-чем, а в отношении своей безопасности в Сокольском я была уверена. Все-таки три ночи вместе в одной квартире провели.
Когда я оделась, и мы выпили чай с ватрушками, мама начала свои обычные сборы меня в дорогу. Засуетилась на кухне, выворачивая закрома. Кто приезжал к родителям, тот поймет, как это у мам происходит.
— Это тебе маслице, Фаня — постное и сливочное возьми. Это колбаска, сыр… А вот я для тебя две баночки сгущенки купила и икорочку трески, ты любишь. Чай, кофе — нечего на ерунду в городе тратиться. Ватрушки тоже все забирай…
— Мам…
— Ничего! У меня полкило творога киснет, я утром еще испеку.
— Спасибо.
— Слушай, Анфис, какая же я балда! — спохватилась мама. — Ты же на машине вернешься! Давай консервации дам?
— Что? Нет, мам…
