Чуть не взвыл, схватив девчонку и подмяв под себя: «Чиж, ты и так мне снишься каждую ночь, и это чертова мука!»
Ей понравилось то, что случилось после — моей мелкой провокаторше, пусть и случилось неожиданно. Я слышал, как стучит ее сердце, когда дал возможность вздохнуть. Нам обоим понравилось. Что до меня, так чуть крышу не сорвало, так захотелось девчонку. Впервые почувствовал каково это, когда от желания ломает кости, выбивает дыхание и хочется брать. Еще и еще, досыта, потому что запах и нежность Чижа пьянит, а вкус близости хорошо знаком. Если бы не боялся ее напугать — вышвырнул Илонку в шею и не отпустил.
Впрочем, я и так не смог отпустить девчонку, испытывая острую необходимость ощущать рядом, как только она сама пришла ко мне. Долго смотрел на нее в темноте, вспоминая картины из сна, сдерживая руку, чтобы не коснуться груди и не прижаться самому. Спрашивая себя — так ли нужна мне эта игра в новое, незнакомое прежде чувство собственника? В ее парня?
Ответ я не знал, но точно знал одно: если бы я на самом деле оказался парнем чижика, она была бы сейчас подо мной или на мне, и определенно мы были бы одни в квартире.
Точно помню, как выпроводив недосводную, вернулся в кровать и отодвинулся от девчонки, желая наконец-то успокоиться и уснуть. Лег на спину, закинув руки за голову, твердо намереваясь к утру протрезветь от ее близости и вкуса губ. А когда проснулся… Черт! Про скорость, это Чиж верно заметила. Держа ее в руках, я совершенно точно не намерен был тормозить.
Это все голод. Проклятый голод и недотрах. Кажется, у меня не было секса чертову уйму времени — с тех пор, как Чиж проснулась в моей квартире. Надеюсь, сегодняшний вечер вернет прежнего Сокола к жизни и избавит от глупых мыслей, что отвернули вчера от Лерки. И все решится быстро и просто, как решалось всегда.
Да, определенно, требуется закончить вечер так, как он заканчивался не раз. Но это позже. А сейчас я обещал кое-кому встречу и был намерен сдержать обещание…
Я стопорнул автомобиль на перекрестке и тяжело отер лицо ладонью. Дождавшись сигнала на поворот, свернул в проулок, промчался улицей, и остановил «Тойоту» у кованых ворот красивого двухэтажного коттеджа из красного кирпича, с фигурным портиком и белыми колонами у входа. Меньше, чем у отца, но куда пафоснее с виду. Звонить по телефону не стал — я знал, что Лука уже ждет меня, — но дверь для пацана распахнул. Он тут же, выскочив из ворот с рюкзаком за спиной, без шапки, промчался тротуаром и скользнул внутрь салона, раскрыв рот в дерзкой мальчишеской улыбке.
— Привет! — радостно выдохнул, обнимая за шею, встречая меня таким же восторженным взглядом, каким встретил однажды шесть лет назад, когда впервые увидел после возвращения матери из Южного Китая. Сейчас брату было двенадцать и ничего не изменилось.
Впрочем, я тоже любил его.
— Артем, как здорово, что ты приехал! Я ждал! Представляешь, Даршит купил мне новый плеер со сменным усилителем и суперскими наушниками. Хочешь покажу?! Звук зашибись, отвечаю, ты в таких еще не слушал! Я сам выбирал!
Мальчишка полез за подарком очередного мужика матери в рюкзак, сбросив его со спины, но я уже схватил последний и кинул на заднее сиденье.
— Потом, Лука! Пристегнись, — приказал, выруливая на дорогу и направляясь к центру города. Сейчас я хотел убраться отсюда подальше.
— Ну, Артем, чего ты? — возмутился мальчишка. — Что я, маленький…
Не маленький. За последний год вон как вымахал, почти до плеча старшему брату дорос, но еще и не подросток.
— Кому сказал! И шапку надень. Куда мать смотрит?
Она смотрела в окно — все еще яркая тень на таком же ярком фоне. Надо же. Я старался не думать, сколько времени ее не видел. Сегодня прогнать мысль о ней оказалось достаточно легко.
Лука не растерялся. Послушно щелкнув у бедра ремнем безопасности, сказал со смехом.
— Мать смотрит на Сандхира — друга Даршита. Мужик из Бомбея и у него свой фармацевтический завод. А еще яхта и куча денег! Он у нас тоже будет новый завод покупать, она мне сама рассказала!
— Интересно… — но интересно ни к черту не было. Скорее наоборот — тошно, как от Лерки.
— А еще сказала, что стала старой, и ее все уже порядком достало, — неожиданно признался Лука. — И мужики — тоже. Знаешь, — он вдруг притих и совсем по-взрослому вздохнул, — она пьет, когда Даршит не видит. Один раз даже валялась на полу, а потом просила никому не говорить.
Это была не новость. Точнее, не та новость, которая оглушает и заставляет за нее зацепиться. Лет пять назад отец помещал Алису в частную клинику, и я думал, она смогла справиться.
— Артем, — глаза брата, так похожие на мои, заглянули в лицо с робкой надеждой. — Может, расскажешь ему, а? Я боюсь за нее.
Мои пальцы крепче обхватили руль.
