– Ну ладно, всё, давай убираться, – сказала Лена, отставляя кружку.
В наказание тетя Маша велела им убрать весь дом, прополоть клубнику, нарвать травы курам и подмести двор у сарая. Сестры начали неохотно, но потом развеселились, начали беситься – кутались в простыни и, завывая, читали стихи.
Пока они были заняты, Ася пошла к сокровищам. Босиком по огороду – земля была сухая, уже прогретая солнцем, оно светило сквозь облачную небесную дымку. Надежды, что и днем будет облачно, не было. Сейчас поднимется ветер, разгонит облака, и солнце запечет изо всех сил. Но пока не слишком жарко, и Ася шла к крыжовнику между грядками, шлепая ступнями по мягкой земле, чтобы поднимались облачка пыли.
– Не заметили ли вы подозрительных людей у секретного объекта? – спросила Ася у морковок. Морковки молчали, опустив ботву. – Будьте внимательнее. Оставляйте караульных круглые сутки.
Ася вырвала с грядки куст лебеды, закрыла им лицо, пригнулась и шла крадучись, вытягивая ноги вперед.
– Пароль на вход – шоколадный конек. Повторить? Шоколадный конек. Спасибо.
Она отодвинула воображаемую тяжелую дверь, как в банковском сейфе, а на самом деле – цветки вымахавшего укропа, упавшие поперек дорожки, и оказалась прямо у крыжовниковых кустов. Оглянулась – никого не было в огороде, никто не смотрел в окно. Она присела на корточки, чтобы крыжовник окончательно скрыл ее из виду, и стала копать ямку.
Все кусты, торчащие из сухой земли, были на одно лицо, и Ася запаниковала, когда не нашла коробки под первым и вторым кустом. Сокровища нашлись под третьим. Ася достала фотографию красотки и рассматривала близко-близко. Нет, Таня и красотка не похожи, совсем разные лица. Но что-то неуловимое, не разобрать, – то ли выражение лица, то ли взгляд – было один в один. Девушка с календарика смотрела на Асю, словно все на свете знала, и казалась доброй, близкой и высокомерной одновременно. Так и Таня – всегда с ней непросто.
От дома раздались голоса Лены и Иры. Ася запихнула сокровища в коробочку, прикопала на прежнем месте и, чтобы не запутаться, положила под куст камень размером с кулак. Потом выползла из зарослей крыжовника и сделала вид, что вырывает траву из ближайшей грядки.
– О, Аська уже полет!
– Только не свеклу надо, а клубнику! Пошли, поможешь!
Ася для отвода глаз пощипала траву на огромной клубничной грядке под бурчание сестер.
– Зачем эта клубника вообще нужна?
– Угу, десять ягод поспеют, а полоть-то сколько…
Постепенно сестры втянулись в прополку, забыли о бесполезности своего занятия и заболтали о друзьях и о вчерашней дискотеке, а потом о следующей, которая, если найдут дизель, будет в субботу…
Ася вернулась к дому и села на огромное колесо от трактора, в котором на дне лежали остатки воды, именно лежали – густая жижа с зеленью и мелкими мушками, рассекающими поверхность. Ася взяла палку и возила в жиже, разгоняя мушек. Она наматывала тину на палку, потом поднимала и стряхивала обратно, чтобы получился большой шлеп.
– Аська, нарви курам травы! – крикнула Лена с клубничной грядки. – Осталось немножко, и на речку!
За обещание долгожданной речки Ася оставила свое занятие и метнулась к сараю – за его оградой, скрытая от солнца, росла высокая лебеда. Манящая речная вода заставила ее позабыть о Премерзком. Ася открыла калитку и зашагала к задней калитке на узкую улицу, куда утром выгоняли и вечером пригоняли коров.
На половине пути затормозила: из-за угла сарая, где была летняя дача для кур и петуха, выкатился Премерзкий. Распушенный, надутый, как шар. Глаза блестели.
– У-и-и-и-и! – тонко завизжала Ася и метнулась на гору сложенных у забора досок.
Дядя Миша ничего не выбрасывал, и доски, большие и маленькие, лежали горой выше роста Аси. Они сыпались на Премерзкого, пока она, в ужасе размахивая руками и ногами, забиралась повыше. Куча досок, со стороны выглядевшая твердыней, оказалась хлипкой конструкцией, и трухлявое дерево разъезжалось из-под ног.
Премерзкий попытался допрыгнуть до Аси, но падал грудью на доски и скатывался на землю. Он забе́гал туда-обратно перед горой, издавая вопли.
– А ну, иди отсюда! – заорала Ася в надежде, что крик испугает его. Но индюк не услышал.
Она вытащила из-под ног длинную тонкую деревяшку, прицелилась и стукнула индюка. Деревяшка переломилась, едва коснувшись головы Премерзкого. Издав бешеный вопль, он с удвоенной силой стал штурмовать гору и клювом едва не достал Асину ногу. Ася прислонилась к забору, на который опиралась гора досок, и была готова прыгнуть хоть в кусты крыжовника с двухметровой высоты. Но на помощь пришли сестры.
Привлеченные треском, визгом Аси и воплями индюка, они прибежали и, оценив обстановку, схватили прислоненные к стене сарая дядей Мишей (как будто он знал!) грабли и метлу.
– Заходим с двух сторон! – азартно крикнула Ира. Им и вправду было весело.
Выставив вперед оружие, сестры двинулись на индюка. Премерзкий надулся еще больше и, злобно кулдыкая, прыгал грудью на метлу и на грабли, нисколько не боясь пораниться – перья на груди у него были жесткие.