– Как тебя зовут?
– Игорь, – ответил он. Он застеснялся, засуетился, уши и лоб покраснели. Он согнул ногу, и из сапога полилась вода.
Ася спросила:
– Зачем тебе сапоги?
– В них теплее, вода нагревается от ног.
– Игорян, собирайся! – крикнул один из четверки на берегу.
– Это мои братья. Я пошел.
Он начал собирать удочку, но к ним подбежали братья. Они отобрали удочку, схватили Игоря за руки и за ноги и потащили на берег. Игорь не пытался выбраться, как будто для него это было привычным.
– Пока! – крикнул он Асе.
На пляже старший из братьев закинул Игоря на плечо, второй стянул с него сапоги, и они похватали свои вещи и прямо так, не вытираясь и не переодевшись, пошли домой. Ася смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.
– Аська, ты где ведро взяла? – крикнула с другого берега Лена.
Ася опустила голову – и в самом деле, в руке у нее осталось синее ведерко. Надо было побежать следом за мальчиками, вернуть его, но Асе не хотелось. Она стояла по колено в воде и покачивалась, когда особенно сильная струя пыталась сбить ее с ног. Ася смотрела на красное от заката небо и на свет, который полосами проходил через кусты у берега. По мосту прогрохотал очередной мотоцикл, поднял тучу пыли, и та плавно полетела и заблестела в косых солнечных лучах.
Сестры уже одевались, расчесывали руками волосы. Ася потрясла новой прической, пригладила мокрые волосы. По ощущениям получилась красота. Ведерко сестры предлагали повесить на куст – мальчики вспомнят о нем и вернутся, – но Ася решила взять с собой.
Закат был долгий, сегодня – особенно грандиозный, вытянул длинные тени. Даже вечный ветер, который был таким же привычным, как солнце и воздух, стих: наверное, для того, чтобы люди полюбовались красотой. Жара тоже сошла.
Сестры покопались по карманам и нашли денег на маленькую бутылку лимонада. Зашли за ним в магазин на горке. На крыльце магазина курила и любовалась закатом Галя.
– Добрый вечер, дамы. Принимали молочные ванны?
Девочки засмеялись.
– Скорее грязевые, – пробурчала Галя и притушила окурок в банке из-под шпрот.
Когда девочки вошли в магазин, она уже стояла за прилавком в чепчике.
– За чем пожаловали? Клубничное парфе? Ананасы в шампанском?
– Нам один кубок вот этого выдержанного вина, – сказала Лена, показывая на бутылку «Дюшеса». Она высыпала на прилавок монетки, и Ира стала их пересчитывать.
– Эх, девчули! Женское пьянство в лихие времена!
– Тут не хватает, – сказала Ира.
Но Галя, не считая, кинула деньги в коробку с монетами, взяла бутылку, выудила из-под прилавка открывашку, чпокнула крышечку, и из бутылочного горлышка поднялся дымок. Продавщица стукнула бутылкой о прилавок:
– Ни в чем себе не отказывайте, принцессы!
Девочки снова засмеялись и, по очереди отхлебывая теплый лимонад, вышли из магазина и направились домой. Лимонад был вкусный, ударял в нос сладким запахом и пузырьками газа. Когда дошли до поворота, Ася оглянулась. Галя опять стояла на крыльце и смотрела на закат.
– Смешная она, – сказала Ася.
– Галка-то? Глупости болтает. Давно бы уже замуж вышла.
– Нормально она болтает, – заступилась Ася. – И не надо ей замуж.
Сестры фыркнули.
– Всем надо замуж, – изрекла Ира.
– Мне вот не надо, – ответила Ася, и сестры рассмеялись. – Мама же не замужем. И я не буду.
– И что будешь делать? – поинтересовалась Лена.
– Чего… Индюков разводить буду!
Неторопливо шли к дому. Девочки останавливались поздороваться с каждым прохожим. Их спрашивали о здоровье бабушки, о делах тети Маши и дяди Миши, о том, как поживает Таня (конечно, новость о том, что она вернулась, разнеслась по деревне). Собаки и кошки вышли за ворота и разлеглись на травке или в пыли перед калиткой, не дрались между собой и не лаяли на прохожих. Было красиво и очень хорошо.
Дядя Миша очень переживал по поводу сарая. Он грустил и постоянно говорил о прогнивших досках на полу и о старом шифере на крыше. В минуты отчаяния дядя Миша решал то ничего не менять («стоял двадцать лет и еще простоит»), то сжечь сарай («к чертям») и выстроить на его месте новый. Но тогда, опять же, вставал вопрос о стройматериалах. Даже для перестройки сенника нужны были доски, а на сарай – бетон, шлакоблоки, рейки и шифер для крыши. Дядя Миша чинил провисающую над свиньей крышу, тяжело вздыхал и жаловался. Асе было жалко дядю, и она приходила в сарай посидеть с ним. Помогала перемешивать овес для свиньи, подметала двор, придерживала прутья метлы, пока дядя связывал их проволокой, которая ломалась и крошилась от старости.
Ася любила сарай и любила дядю Мишу. Вопрос с сараем тянулся, как резина, ему не было ни конца ни края. Был нужен новый сарай, но денег не было, и хуже всего – было непонятно, когда они появятся. Зарплаты и у дяди, и у тети не было уже давным-давно. Вместо нее выдавали дрова, индюков, овес, комбикорм, макароны, крупы и сахар.
Потом пришла новость: Кузнецовы достали грузовик пиленых досок и продают их, для своих, деревенских, – со скидкой. Дядя Миша ходил торговаться, но не смог договориться.
– Давай коньяком рассчитаемся, – предложила тетя Маша.