Сестры победили: Премерзкий дал загнать себя в сарай, а там его закрыли в пустой стайке по соседству со свиньей. Он возмущенно ругался, прямо как человек.
– Что ты там торчишь, спускайся! – крикнула Ира Асе.
Ася стояла с растопыренными руками и ногами и боялась пошевелиться.
– Не могу я спускаться, я сейчас упаду, – ответила она.
– Ты до вечера собираешься стоять? – прикрикнула Ира.
Ася переставила ногу, куча зашевелилась под ней, как живая, и Ася замерла. Лена принесла ведро, перевернула и встала на него. Она протянула руку Асе. Та нагнулась, чтобы протянуть руку в ответ, не удержалась, упала на спину и скатилась вниз. На голову ей посыпались труха и мелкие деревяшки.
– Да что ж такое-то! – возмутилась Лена. – Мы их полгода будем собирать!
Под гневные вопли Премерзкого в шесть рук собрали гору. Потом оказалось, что у Аси на руках и ногах сзади куча мелких царапин, поэтому ее отправили домой, чтобы, пока сестры заканчивают кое-как уборку и прополку, Таня прижгла ей ранки.
– Та-а-ань, – заныла Ася еще на пороге дома.
– Помереть-то не дадите, дурось ваша! – откликнулась бабушка.
Ася показала бабушке и Тане спину и ноги, а те охали, а потом искали аптечку, потом зеленку в ней. Асю положили на кровать, и под ворчание бабушки, сетовавшей, какие дети и внуки безголовые, Таня ваткой смывала пыль с царапин и дула на них, если Ася начинала верещать. Таня домазала зеленкой царапины и сказала, что Ася сзади похожа на бело-зеленую зебру.
– Слушай, волосы ну совсем, – сказала Таня.
– И что с ними делать? – вздохнула Ася.
– Давай подстрижем. Так-то не будешь ходить, – ответила Таня. Она принесла из кухни табуретку и поставила ее перед зеркалом в прихожке. – Садись.
Ася ни за что бы не разрешила обрезать волосы. Никому, кроме Тани. Если Таня сказала – надо резать. Таня взяла простыню для фитильков, развернула и ловко завязала на шее Аси. Все, что она делала, получалось красиво и ловко. Ася закрыла глаза, и – чик-чик-чик! – голове стало легче, и шею защекотали обрезанные волоски.
– Ну все, готово. – Таня сделала последний «чик».
Ася открыла глаза. Из зеркала на нее смотрела невероятной красоты девочка. Загорелое лицо с карими глазами обрамляли короткие, по мочки ушей, темные волосы. Челка (Таня сделала еще и челку) доставала почти до самых бровей.
– Если будет неудобно, поднимешь волосы и завяжешь в хвостик на резинку, вот так, – сказала Таня. – Нравится?
Ася кивнула. Она скатала резинку, которую надела на руку, и собрала в пальмочку на макушке. Получилось очень красиво. Распустила волосы и снова собрала, чтобы проверить, но красиво было и так и так.
– Чово обкорнала-та, лохмата будет. Мать увидит – даст вам, – проворчала бабушка.
– Ничего, к сентябрю отрастет, – ответила Таня. Она собрала веником волосы с пола.
Вернулись Ира с Леной.
– Тяп-ляп, поди, сделали? – предположила бабушка.
У сестер были зеленые руки, и сами они с ног до головы были словно разрисованы зелеными полосами – хлестали друг друга лебедой, догадалась Ася. Они увидели новую прическу Аси и захотели такую же. Таня согласилась только на челки и заново развернула простыню. Пока Таня стригла сестер, Ася надела купальник – красный с синим. После стрижки и Лена с Ирой переоделись и собрали сумки с покрывалами и полотенцами, но потом решили, что надо поесть. Уселись есть. И только когда пришла домой из школы тетя Маша, подскочили и, дожевывая хлеб с вареньем, обулись и пошли на речку.
Солнце ползло к горизонту. У пляжа был перекинут старый мост, который животом выпучивался к воде и, если по нему ехал трактор, проседал еще ниже и трещал старыми балками. Мост вел к деревенским дачам, а за ними – к яблоневым и ягодным садам. Речка, в других местах тихая и спокойная, у пляжа была по колено и такая бурная, что сбивала с ног.
На галечном пятачке, который деревенские называли пляжем, в беспорядке лежали вещи – одежда, обувь, рюкзаки. Четверо мальчишек, с виду лет с десяти до шестнадцати, стреляли друг в друга из водяных пистолетов на другом берегу. Еще один помладше, как Ася, стоял в отдалении, забросив удочку в глубокое место у кустов.
– Пацаны, подвиньте вещи, сесть некуда, – недовольным тоном, в котором слышались интонации и бабушки, и тети Маши, сказала Лена.
Двое мальчиков сорвались, перебежали речку, мгновенно собрали вещи и бросили их в одну кучу, освободив пляж почти полностью. Ловивший рыбу мальчишка посмотрел на суету и не двинулся с места. Ася не поняла сразу – один он здесь или вместе с остальными. Сначала ей показалось, что он острижен налысо, но, присмотревшись, она увидела, что его волосы так выгорели на солнце, что стали под цвет бледной кожи. На фоне других мальчиков, самой Аси и ее сестер мальчик выглядел, как будто попал сюда из середины самой холодной зимы.