Но как только машина выехала на дорогу, невдалеке раздался рев мотоцикла, и спустя секунду они услышали громкий свисток.
– Ай-ай-ай, ментяра! – цокнул языком водитель. Он остановил машину и оскалился, глядя в зеркало заднего вида, как к ним на мотоцикле с люлькой подъезжает и тормозит милиционер.
– Ну вот и купили доски, – грустно сказал дядя Миша.
– Я же говорила, – прошептала Ася. – Нас теперь в тюрьму, да?
– Да нужны вы кому, – снова цокнул языком водитель. – Не боись, малява.
– Жолдас Азаматович! – раздался голос наколотого. – Сколько лет, сколько зим!
– У Тулебаевых вчера летнюю кухню на даче разобрали, – без лишних приветствий сказал Жолдас Азаматович. – Не знаете кто?
– Да кто ж их знает, начальник, – ответил наколотый.
– В кузове что? – спросил милиционер.
– Михаилу Макарычу доски перевозим. Шабашим на казенной машине. Ты уж главбазе нас не сдавай, начальник.
– Михаилу Макарычу? – изумился милиционер.
Дядя, сидевший тихо, открыл дверь и спрыгнул на землю. Он обошел кабину и показался Жолдасу.
– Дядьмиш, и вы туда же! – рявкнул милиционер. – А ну, открывай кузов! – приказал он.
Водитель и наколотый медленно-медленно отодвигали засовы борта. Ася спустилась на землю и тоже обошла кабину.
– Еще и ребенка с собой взял! – Жолдас от изумления снял фуражку и снова надел ее. В это время бортик откинули, и он заглянул в кузов. – Доски голубые!
Пока милиционер и наколотые пререкались, что голубые доски могут быть где угодно, Ася потянула дядю за штанину, и они за спинами милиционера и похитителей летней кухни прошли на дорогу за сараями и почти бегом добрались до своей калитки.
– Тете Маше только не говори, – попросил дядя, закрывая калитку с обратной стороны.
Жолдас тоже ничего не сказал тете Маше, и тайна ворованных досок осталась между Асей и дядей Мишей.
– Как думаете, это и есть «насыщенный коричневый цвет»? – спросила тетя, рассматривая банку на свету.
– Конечно насыщенный.
– Бывает и коричневее.
– Дальше только черный.
– Придумали чиво – коньяк… по нашей-то, старой вере, и бражки в рот нельзя брать, а тут, гляди-ка…
– Давай на вкус продегустирую, – предложил дядя Миша.
– Да ну тебя, дегустатор, – дернула головой тетя.
В предбаннике вокруг тети и ее трехлитровых банок собралось все семейство. По сроку сегодня пора достать из темного места заготовку для коньяка, процедить ее несколько раз через марлю, перелить в чистые банки и поставить в темное место на месяц. В темном месте коньяк дозреет и будет готов.
В рецепте было написано, что «после завершения процесса настаивания коньяк приобретает насыщенный коричневый цвет и ярко выраженный аромат». Все по очереди понюхали коньяк, и девочки, и даже бабушка. Но, конечно, никто не знал, достаточно ли выражен аромат коньяка и насколько насыщен его коричневый цвет.
Поэтому тетя сомневалась.
– Татьяна! – позвала она.
Кровать в детской заскрипела, и пришла Таня.
– Главный специалист, что ли? – фыркнула Лена.
– Татьяна, посмотри, – попросила тетя, – насыщенный коричневый, как думаешь? Не пойму, процеживать или еще подержать.
– Коричневый, – пожала плечами Таня.
Тетя поставила банку на место.
– Календарные дни выдержала? – уточнила Таня.
– Написано, что в теплом месте можно от десяти до двенадцати дней, – ответила тетя Маша. – Это же теплое место? – обратилась она к зрителям.
Зрители заверили, что да, прогретая кладовка – вполне теплое место.
– Сколько дней прошло? – спросила Таня.
– Сегодня тринадцатый, – ответила тетя.
– Значит, процеживай, – сказала Таня, развернулась и ушла, и несколько секунд спустя в детской снова заскрипела кровать.
В доме Таню слушали все, даже бабушка не возражала, поэтому после ее слов тетя перестала сомневаться и стала готовиться к процеживанию. Бабушка повздыхала для виду, что она «в жисти своей даже бражки не пробовала». Ася осталась помогать тете – нельзя пропускать такое событие.
Тетя принесла марлю, дуршлаг, тазики, тряпки и клеенку. Нужны были еще чистые банки, поэтому скатали палас, открыли люк в подпол и достали несколько литровых и трехлитровых банок, покрытых серой пылью и опутанных паутиной.
– Придется мыть и сушить, – сказала тетя. – Пойдем, ополоснем в баллоне.
Они прихватили банки и отнесли их к баллону, но оказалось, что вода в нем совсем высохла. На дне осталась только густая от цветения зеленая жижа.
– Ох, пусто, – посетовала тетя.
– Обратно тащить? – спросила Ася и взялась за банки.
– Подожди. Выпущу воду, раз пришли.
Тетя ушла в гараж, и, пока она гремела чем-то внутри, Ася взяла палку и пошевелила ею жижу, шмякнула несколько раз и заметила, что в жиже кто-то шевелится. Она зачерпнула шматок на палку, плюхнула его на траву, села на корточки и принялась рассматривать. В зелени копошились крошечные червячки или личинки – не разобрать.
Вернулась тетя с железной палкой и тряпкой.
– Что ты будешь делать? – полюбопытствовала Ася.
– Сейчас выпустим грязь, пусть сохнет, пока дождь не пойдет, – ответила тетя.
– Подожди, подожди! – засуетилась Ася.
– Чего подождать? – не поняла тетя Маша.